Читаем Флетч & Co полностью

– Как ты догадался? От меня пахнет конским навозом? Это мой естественный запах. От моего папашки пахло точно так же. – Пеппи сел на один из двух стульев у стола. – Я работаю с лошадьми, прибираюсь в стойлах, вывожу навоз.

– И сколько здесь лошадей?

– Сейчас восемнадцать.

– Так много?

– На большинстве никто не ездит. Только старик. Да еще один или два из его подчиненных, желающих привлечь к себе внимание босса. Ты бы видел, как выглядит на лошади японец, вице-президент не знаю чего. Голова у него так болтается, что вот-вот оторвется. Сразу видно, бедняга ненавидит верховую езду. Но он считает своим долгом следовать примеру руководителя «Редлиф миррор». Старик пытается организовать коллективные прогулки, но его никто не поддерживает, даже родственники. В последнее время Чет составляет ему компанию. Между прочим, он устроил меня на это место. Иногда на лошадях ездят гости, некоторые знают в этом толк. Я должен каждый день прогуливать лошадей, чистить их и так изо дня в день. Такие вот у меня обязанности. Ты ездишь верхом?

– Нет. Обязанности приятные, если ты любишь лошадей.

– Очень тут одиноко, – пожаловался Пеппи. – Никогда так остро не чувствовал одиночества. Не с кем пообщаться. Я вырос в Оклахоме, жил среди лошадей, спал рядом с ними. Не могу с ними расстаться. Наверное, я один из них.

– В смысле?

– Лошадь.

– И давно ты здесь?

– Три месяца. Четыре. Пять. Должен же я где-то быть. Что-то делать.

– А где ты познакомился с Четом?

– В баре. В Нью-Йорке.

– Не лучшее место для лошади. И что ты там делал? Пеппи ответил после долгой паузы.

– Старался уйти от лошадей? Старался перестать быть лошадью? Старался избавиться от одиночества? – Пеппи повернулся к Джеку. Большие глаза, длинное лицо. – Я похож на лошадь, правда? Движения у меня, как у лошади.

– Ну, не знаю.

– Я – лошадь. – Пеппи отпил пива. – Я ржу. Джеку осталось только гадать, сколько пива уже выпил Пеппи.

– Я слышал, на днях умерла одна лошадь. Пеппи кивнул:

– Под стариком. Жеребец. Умер, еще не упав. Едва не прибил старика. Если б не отменная реакция, жеребец как минимум сломал бы ему ногу…

– И все?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Всего лишь сломал бы ногу?

– Если б это случилось на всем скаку или во время прыжка, а старик обожает прыгать через изгороди, он бы сломал себе шею. А так он просто больше не появляется.

– Кто?

– Старик. Док Редлиф. С того раза ни разу не ездил верхом. Меня это удивляет. Я думал, он вернется на следующее утро и вскочит на другую лошадь. Их же еще восемнадцать. Но я все равно прихожу в конюшню каждое утро и седлаю для него лошадь. Вдруг придет.

– А он больше так и не показался?

– Нет.

– Почему? Как ты думаешь, он испугался, когда под ним умер жеребец?

– Наверное. – Пеппи пожал плечами. – Он в последнее время не такой активный, как всегда. Я слышал, его чуть не сбросил и джип. Все его игрушки ломаются. Он проводит большую часть времени в кабинете и лаборатории.

– Его лаборатория сегодня взорвалась.

– Правда?

– Погиб человек. Доктор Уилсон.

– Будь я проклят. Еще один взрыв?

– Смертоносный газ. Потом взрыв.

– Будь я проклят. Старика загоняют в угол, верно? Еще чуть-чуть – и ему крышка.

– А чем болел жеребец?

– Ничем. Взял и упал. Говорят, у них тоже случаются инфаркты, но этот был абсолютно здоров.

– Ты уверен?

– Всякое, конечно, бывает. Только этот жеребец был покрепче остальных. Взлетал на холм, словно птица. Поэтому старик и любил его. И ноги у него никогда не болели. Здоровый трехлетка.

– Ты думаешь, жеребца убили? Отравили?

– Возможно. Нам этого не узнать. Мне велели сразу же захоронить его.

– Такого хорошего коня. Ничего не понимаю. Я бы на месте старика сделал вскрытие.

– Я бы тоже. Вдруг он умер от какого-нибудь вируса, инфекция могла перекинуться на других лошадей. Это же надо знать. Но нет. «Захорони его до того, как он успеет остыть, Пеппи», – сказал старик. Я и захоронил. Какими только глупостями не приходится тут заниматься!

– Значит, после смерти жеребца доктор Редлиф в конюшне не появлялся. Пеппи, ты думаешь, кто-то пытается добраться до него?

– До дока Редлифа? – Пеппи допил пиво. – Только круглый идиот может этого не замечать.

– А почему никто ничего не предпринимает? Почему он не уедет отсюда?

Пеппи пожал плечами:

– Откуда мне знать? Я всего лишь лошадь.

– А кто, по-твоему, мог отравить жеребца?

– Кто угодно. Здесь же ничего не запирается. Ты не заметил? – Пеппи указал на входную дверь. – Даже двери без замков. Надеюсь, ты оставил бриллианты дома.

– То есть даже в постели мы не можем чувствовать себя в безопасности.

– Ты, я вижу, все понял.

– А кто здесь может знать, как отравить лошадь?

– Кто угодно. Отравить лошадь – не проблема. Лошади – глупые, бедные существа, совсем как мы. Они могут лягнуть тебя, сбросить на землю, сломать тебе ногу о жердь, прыгая через изгородь, но если ты действительно замыслил что-то плохое, они перед тобой совершенно беспомощны.

Чей-то силуэт возник в дверном проеме.

Лицо находилось в тени, так что Джек не мог понять, кто к нему пожаловал.

– Я пришел на урок верховой езды, – послышался мужской голос. Пеппи встал:

– Да, сэр, кабальеро.