– В машине нас будет трое. А Кэрри встретится с вами на пересечении Уорти-Роуд и Олд-Каунти-Пайк ровно в девять.

– Великолепно! – воскликнул шериф. – Значит, остался только один!

И шериф бросил трубку, прежде чем Флетч успел уточнить, чем руководствовался шериф в своих арифметических расчетах.

Глава 8

– Вас зовут Кэрри? – спросил Джек.

Кэрри мыла сковородку в раковине и не слышала, как он вошел на кухню. Когда она выпрямилась и повернулась к нему, ее загорелые щеки рдели румянцем.

– Брум Хильда, – ответила она. – Я ведьма. Джек бросил две бумажные тарелки и пластмассовые нож и вилку в мусорное ведро.

– Так вас называл Крайгель.

– То есть ты другого мнения?

– Другого.

– Он жирный. Уродливый. И еще грубый.

– А я… – Джек так и остался у двери на кухню. – Какой?

Кэрри уперла руки в боки.

– Ты? Это известно только Богу и тебе. Но я подозреваю, что ты еще не пришел к определенному выводу.

– Не пришел? – Джек, похоже, задал этот вопрос себе. – Возможно. Но мне не хотелось бы так думать. Скорее всего я не такой, каким вы меня себе представляете.

– Не сын Флетча?

– Сын. Вы сами сказали, что мы похожи. У нас одинаковые фигуры. Так ведь?

– Ты действительно совсем как он. Стоишь вот сейчас в пятнадцати футах, чуть склонив голову, смотришь на меня с добродушной усмешкой, опустив руки, такой аккуратненький, чистенький. Точно как Флетч, когда мы впервые познакомились. И миллион раз после этого. Ты хотел подойти ко мне?

– Нет, мадам. Разумеется, нет.

– Когда ты хочешь, ты говоришь совсем как южанин. Я пыталась научить Флетча, но у него ничего не получается.

– Вы, должно быть, любите его.

– Потому что учу образу жизни южан?

– Потому что терпите наше присутствие. – Он улыбнулся. – Потому что еще не перестреляли нас. Правда, я давно не видел Крайгеля.

– Он спит неправедным сном. Тебя не удивляет, что мы стараемся вам помочь?

– Нет. Я этого ожидал. Он известен своим чрезмерным любопытством.

– Да уж, любит докапываться до сути. Мы вас не боимся, знаешь ли.

– Это ясно и без слов.

– А должны?

– Меня – нет. – Джек выглянул в окно. Лири спал на траве. – А остальные, как я понял, этим утром не в форме. Совсем слабые. Или мертвые. Они провели ночь в овраге, сражаясь со змеями, потоками воды и еще бог знает с чем.

Разделенные кухней, Джек и Кэрри коротко улыбнулись друг другу.

– Что поражает меня, так это ваши манеры. Вас обоих.

– Не поняла.

– Почему никто из вас просто не подошел ко мне и не сказал: «Привет. Как дела?»

– Разве ты не появился здесь темной ночью, под страшным ливнем и не привел с собой троих головорезов?

– И все-таки…

– Что-то я не слышала, как ты постучал в дверь, вошел, широко улыбаясь, и сказал: «Привет, папа. Я твой сын, Джек. Как поживаешь?» Или у меня что-то со слухом?

– Да вроде бы со слухом у вас все в порядке.

– Кроме того, – продолжила Кэрри, – Флетч не любит задавать вопросы. Он говорит, что, задавая вопрос, можно получить ответ, но невозможно узнать правду. А вот чтобы узнать правду, надобно ждать, наблюдать и слушать.

– О да. Я слышал о его методах.

– От своей матери?

– Да. И от других.

– Твоя мать любила Флетча?

– Да.

– И сейчас любит?

– Да. И меня тоже.

– А как она восприняла приговор суда, отправивший тебя в тюрьму? Держу пари, она гордится тобой. Джек отвел взгляд:

– Держу пари, что да.

– Понятно. – Кэрри вздохнула. – Что же касается мистера Флетчера, то он, я в этом нисколько не сомневаюсь, скоро со всем разберется. В том числе и с твоими мотивами.

– Почему вы не спрашиваете, как я воспринимаю происходящее?

– Происходящее с вами или вокруг вас?

Джек сложил руки на груди.

– И первое, и второе.

– О да. Флетч называет нынешнюю молодежь осязательным поколением. Неважно, что вы знаете, главное – что вы чувствуете, ощущаете. И вот что я тебе скажу, парень. Ваши чувства важны, кто с этим спорит, но ни у кого нет времени, никакой жизни не хватит на то, чтобы разбираться со своими чувствами.

Джек уставился на нее:

– Что же остается, подавлять чувства?

– Нет, разумеется, нет. Взять хотя бы тот выстрел в женщину-полицейского. Ты выстрелил, потому что у тебя возникло такое желание. А вот представь себе, что ты попал на телевизионное ток-шоу, где ты можешь поговорить о том, что чувствуешь. Пятнадцать минут люди будут тебя жалеть, а в итоге ты все равно попадешь в тюрьму. – Она помолчала, а потом добавила: – Так как ты воспринимаешь происходящее?

– Странно все это. Я только что впервые увидел отца. Только что увидел вас. Дом, в котором вы живете. – Он махнул рукой в сторону сараев. – У вас есть лошади, которые могут неслышно подойти сзади и укусить за ухо. В кухне у вас чертовы картины!

– Е равно эм це квадрат! – воскликнула Кэрри. – Не смей ругаться при мне!

– Ругаться! Во время ливня он загнал моих, как он выражается, «попутчиков» в овраг, по которому несся бурный поток. Он убил одного, а остальных довел до такого состояния, что они валятся на землю, стоит прикоснуться к ним пальцем. Мой отец!

– Испугался? – спросила Кэрри. Джек глубоко вдохнул:

– Я знаю, о чем я думал, когда шел сюда.