Читаем Флетч & Co полностью

– Просто удивительно, с какой быстротой возвращаются прежние навыки, если бросаешь пить, – улыбнулся Муни. – Надо сказать, что я никогда не налегал на спиртное. Образ пьяницы я создавал специально. Чтобы публика гадала, пьян ли я в стельку или смогу доиграть спектакль до конца. Кажется, Кин[129] использовал тот же трюк. Это про него говорили: «Сам он не мог так блестяще сыграть, но в него вселился какой-то бог». Так что интерес к моему «Гамлету» или «Королю Лиру» со временем не угасал, а только рос. Поверьте мне, возлюбленный и друг моей дочери, сильно пьющий актер не смог бы делать то, что делал я. И уж конечно, я не снялся в двадцати или тридцати фильмах, не отдавая себе отчета в происходящем. Но люди готовы поверить всему...

– Мистер Муни, как вы сумели его убить? Везде же стояли камеры.

– Я превратился в мусорщика. Лохмотья, растрепанные волосы, борода. Есть такие личности, слоняющиеся по съемочной площадке, подбирающие с песка где банку изпод пива, где пустую пачку сигарет. Эдит Хоуэлл попросила меня вынести из ее трейлера ведро с мусором. Не попросила, потребовала. Назвала старым бездельником, потому что я еле двигался, волоча ноги. На леди она не тянет, эта Эдит Хоуэлл.

– Она положила глаз на ваши миллионы.

– Она не могла смотреть, куда следует, и на сцене. Буквально сводила меня с ума, когда мы играли «Пора, господа, пора».

– И у вас есть миллионы долларов?

– Конечно.

– Много миллионов?

– Почему нет? Профессия актера приносит немалый доход. Не щадя себя, я работал всю жизнь, и за мой труд мне хорошо платили. Вкуса к дорогим покупкам я не приобрел. Жил, в основном, в отелях.

– Мокси полагает, что вы разорены.

– Такие мысли согревали ей душу.

Флетч вздохнул.

– Так вот, в облике мусорщика я наблюдал за подготовкой съемочной площадки для «Шоу Дэна Бакли». Вы думаете, я не знаю, как оказаться вне поля зрения объектива? Я подошел к заднику со стороны моря. Медленно, зигзагом. Ни разу не попав на пленку. Ветер, на мое счастье, был несильным. Задник едва колыхался.

– Почему вы бросили нож в спину Питермана сразу после того, как Мокси прошла мимо него?

– Правда? Я этого не знал. Я не наблюдал за тем, что делается на площадке, только так я мог остаться невидимым. Нож я бросил, как только ветер развел части задника, на короткое мгновение образовав в нем щель.

– А затем тем же зигзагом вернулись к кромке воды.

– Да. И в бар, где вы меня нашли, попал двумя часами раньше. Убедив бармена, что пришел к нему уже крепко выпивши.

– И никто не подумал, что вы способны на такое.

– Включая и вас.

– Как же вам удалось с такой легкостью скрыться со съемочной площадки?

– В конце концов, я – Фредерик Муни.

– Да. Я слышал.

– Попросить меня остановиться, назвать свою фамилию, расписаться при входе и выходе – это уж чересчур. Кое-какие правила писаны не для меня, знаете ли.

Флетч покачал головой, хохотнул.

– В «Грязном Гарри» есть большая черная собака, которую зовут Император. Я видел ее, когда пришел туда следующим вечером. А сначала мне подумалось, что она привиделась вам вместо розового слона.

– Флетч... я могу называть вас Флетч, не так ли?

– Даже не знаю. Я уже привык к Питеркину.

– Не хотите ли выпить со мной?

– Вы серьезно?

– В сумке есть еще одна бутылка. С настоящим коньяком. Стаканы в ванной.

– Конечно, выпью.

Разлив коньяк, Флетч поставил бутылку на комод рядом с первой и протянул один стакан Муни.

– За вас, мистер Муни. Я счастлив, что мне удалось познакомиться с вами.

– За вас, мистер Флетчер. Я думаю, вы сделали все, что смогли.

Выпив коньяк, Флетч посмотрел на Муни.

– Вы надеялись выйти сухим из воды?

– Нет, – без малейшего колебания ответил Муни. – Я ожидал, что меня поймают.

– Тогда зачем вы так тщательно подготавливали убийство?

– Я привык все делать хорошо. Кроме того, всеобщее замешательство позволило мне еще несколько дней побыть с Мерилин.

– А что вы намеревались предпринять после того, как полиция вышла бы на вас?

– Раствориться, Флетч. Раствориться в воздухе. Переодеться туристом, бродягой, священником и исчезнуть в людском море. Прекрасная старость, знаете ли. Я поселился бы неподалеку от уютного бара, посетителей которого не волнуют ни фильмы, ни спектакли.

– Теперь у вас ничего не получится. Они арестовали Мокси.

– Мне все равно не уйти, – Муни печально улыбнулся. – И вы тому виной. Вы все испортили. Посадили меня в самолет и выгрузили на краешке земли. Фредерику Муни из Ки-Уэст не выбраться. В Ки-Уэст Фредерик Муни не может арендовать самолет или яхту, переодевшись бродягой. У жителей Ки-Уэст слишком зоркие глаза. В первый вечер я пошел на разведку. И выяснил, что незамеченным покинуть Ки-Уэст мне не удастся. Я слишком много ходил, устал, а потому зашел в бар и прикинулся пьяным. Позволил полицейским отвезти меня домой. Из Ки-Уэст на материк ведет одна дорога, и Эдит Хоуэлл рассказала мне о всех мостах, – теперь уже Муни добродушно хохотнул. – Паршивец вы этакий.

– Извините. Вы знаете, что Питерман убил жену Маккензи? Сшиб ее на шоссе.