Читаем Флетч & Co полностью

– Сигара Фейбенса. Она ужасно воняла. Я сразу понял, что она румынская, албанская или болгарская. Фу! До сих пор помню эту вонищу. Я упоминал вам о ней. Можно купить американскую одежду. Приобрести американский акцент. А вот пристрастия курильщика остаются неизменными, – Флетч переложил чистые рубашки из комода в чемодан. – А потом, когда ко мне заглянул чиновник из департамента налогов и сборов, я понял, то ли вы что-то не согласовали, то ли согласовывать что-либо никто и не собирался. Ибо в такой момент не было нужды окончательно загонять меня в угол.

Он надел чистую рубашку.

– Если вы знали, или подозревали, что Эггерз и Фейбенс не агенты ЦРУ, почему вы отдали им пленки? – в упор спросил Энглехардт.

– Но я не отдавал.

– Вы же сказали, что они уехали.

– Пленки? Уехали.

– Но вы не отдали их Эггерзу и Фейбенсу?

– Вы принимаете меня за психа?

– Флетчер, – гнул свое Энглехардт, – нам нужны Эггерз и Фейбенс, а также эти пленки.

– Эггерза и Фейбенса можете забирать, – Флетч достал из ящика в столике у кровати их телеграмму и протянул Энглехардту. – Тут написано, что они будут дожидаться меня у регистрационной стойки ВОАС в Национальном аэропорту Вашингтона от половины восьмого до девяти. Удобное для вас время.

Порывшись в чемодане, Флетч вытащил галстук.

– Телеграмма указывает и на то, разумеется, если прочитать ее внимательно, что пленок я им не отдавал.

Энглехардт держал телеграмму в руке, но смотрел на Флетча.

– Флетчер, где пленки.

– Я отправил их по почте. Вчера.

– На свой адрес?

– Нет.

– Кому вы их отправили?

Флетч мысленно прикинул, все ли он положил в чемоданы. Во всяком случае, бритвенные принадлежности он не забыл.

– Кажется, все.

– Флетчер, вам придется отдать нам эти пленки.

– Кажется, вы только что сказали, что ЦРУ не ввязывается в подобные операции.

– Пока эти пленки существуют... – начал Джиббс.

– Пленки – вещественное доказательство сбора информации иностранной державой, – прервал его Энглехардт.

– Е-рун-да! – Флетч закрыл чемоданы, щелкнул замками.

– Флетчер, надо ли мне напоминать вам, каким способом вас заставили взяться за эту работу? Не вы ли незаконно вывозили деньги из США? И не можете сказать, откуда они у вас взялись? А уж о манкировании подачей налоговой декларации я могу и не упоминать, не так ли?

– Вы меня шантажируете?

– Мой долг, – с достоинством заявил Энглехардт, – передать имеющуюся в моем распоряжении информацию компетентным органам.

– Кстати, – Джиббс хихикнул, – мы ничего о тебе не знали, пока ты сам все не рассказал.

– Вы меня шантажируете.

Джиббс стоял за спиной у Флетча, Энглехардт – перед дверью.

– В магнитофон вставлена пленка, – продолжил Флетч. – Вернее, копия. Оригинал отправлен по почте вместе с остальными пленками.

После короткого колебания Энглехардт подошел к стрлу и нажал кнопку «Пуск». Номер заполнил громкий голос Джиббса.

– Кто бы мог подумать, что мой дорогой начальник отдела будет путешествовать по Югу со снегом в «дипломате». Какое счастье, что он не тает..!

...Но я тоже приготовил тебе сюрприз, мой дорогой начальник. Ты спрашиваешь, какой? Объясняю. Помнишь двух крошек в коктейль-холле Билли-Бобби? Так вот, сэр, я взял на себя смелость пригласить их в наш журналистский «люкс». В этот вечер! Этот час! Эту минуту! Вернее, двадцать минут тому назад.

– Ты их пригласил? – голос Энглехардта.

– Конечно, – Джиббс. – А почему бы и нет? Они же журналистки. Развращенные женщины. Можно ли ждать от них чего другого?

– Я тоже кое-кого пригласил, – Энглехардт.

– Правда? – Джиббс. – Так их будет четыре? Четыре голые девицы в одной комнате! И нас двое. Потрясающе!

– Спасателя, – Энглехардт. Энглехардт выключил чудо-машину.

– На этом пленка не кончается, – заверил его Флетч. – И мне представляется, что ваше руководство, придерживающееся консервативных взглядов, едва ли одобрит вашу пьяную оргию. Да еще щедро сдобренную кокаином. «Меняемся! Все меняются!» – передразнил он Джиббса.

Плечи Энглехардта пошли вперед. В тот момент он более всего напоминал быка, готового ринуться в атаку.

Кулаки его сжались.

Кровь прилила к лицу.

– Живем, как журналисты! – вновь процитировал Джиббса Флетч. – Гребаные журналисты!

Джиббс все еще пребывал в шоке. Бледный, как мел, с отвисшей челюстью.

– Разумеется, это не оригинал. Но ничем не отличается от него. Те же действующие лица, те же ремарки...

– Ты поставил «жучок» в наш номер! – Джиббс обрел дар речи. – Черт побери, Флетчер, ты же поставил «жучок» в наш номер!

– Конечно, поставил. А ты ждал от меня другого? Кулаки Энглехардта разжались.

– И что вы собираетесь с этим делать? – спросил он.

– Естественно, шантажировать вас, – Флетч подхватил оба чемодана. – В ближайшие шесть недель я хочу получить официальное уведомление о том, что все выдвинутые против меня обвинения сняты. И выброшены в Потомак. В противном случае порушатся карьеры Роберта Энглехардта и Дональда Джиббса.

– Мы не сможем этого сделать, – пробурчал Энгле-хардт.

– Это же оскорбление Агентства! – добавил Джиббс.

– Думаю, вы сумеете найти выход.