Читаем Флетч & Co полностью

— В данный момент, нет. Без кредитных карточек. Без чековой книжки. Без паспорта.

— И как ощущения?

— Какие ощущения?

— Каково быть такой, как вы сейчас?

Ее глаза сузились.

— Я обойдусь без психотерапии, мистер И. М. Флетчер.

— Я подумал, что она вам не помешает. Тем более, что денег за это я не беру.

— Мне нужны деньги.

— Зачем они вам?

— Я хочу выбраться из этого чертова отеля. Расплатиться по счету и уехать. А у меня нет денег даже на такси.

— Ясно. А почему бы вам не позвонить домой? В Калифорнию? Вашему отцу?

— Он на яхте. Пытается оправиться после смерти Алана…

— А вы прилетели в Рио-де-Жанейро, чтобы найти меня.

Она пожала плечами.

— А мне, по-вашему, не нужно прийти в себя?

— Делаете свою работу. Как вы ее себе представляете.

— Да.

— Потрясающе. Такие, как Джоан Коллинз Стэнуик, готовы броситься и в огонь, и в воду.

— Вы намерены мне помочь? Я хочу…

— Скажите мне. В компании вашего отца десятки людей, которые сейчас разыскивают вас. Служба безопасности. Юристы. Бухгалтеры. Почему вы не позвоните кому-либо из них?

Джоан опустила голову. Ответила не сразу.

— Сегодня суббота. В Калифорнии сейчас еще ночь.

Флетч рассмеялся.

— И вы не можете ждать? Вы скорее придете ко мне, за кем прилетели в Рио-де-Жанейро, чем будете дожидаться, пока откроется контора вашего папули.

— Я хочу выбраться из отеля. Этот помощник управляющего довел меня до белого каления.

— Вам очень важно в сложившихся обстоятельствах поговорить с человеком, который знает, кто вы такая.

Она мигнула.

— Что?

Флетч оперся локтями о стол.

— Меня ограбили. Бумажник, наличные, водительское удостоверение. Паспорт остался. Часы украли. Марки «Таймекс».

— В первые же двадцать четыре часа?

— В первые шесть часов. Меня предупреждали, но я не поверил. Через это надо пройти самому. Это крещение.

— Что значит крещение?

— Вы учитесь пользоваться сейфом отеля, носить деньги, сколько вам нужно в данный момент, в обуви. Не надевать драгоценности. Даже часы.

— Флетчер, я лишилась тысяч долларов, всего, что у меня было.

— И вам нечем удостоверить вашу личность.

— Да, нечем.

— Вы лишились своего прошлого.

— Да, — Джоан Коллинз Стэнуик хмурилась на кусты.

— Вы чувствуете себя более свободной?

Она резко повернулась к Флетчу.

— Что?

— Видите ли, теперь вы равная среди равных.

— Зато люди, укравшие мои вещи, стали богачами.

— Едва ли. Все украденное поделено среди многих и многих. Подойдите, пожалуйста, сюда, а?

Флетч встал, пересек дворик и остановился у прохода в кустах.

После короткого колебания Джоан поднялась и присоединилась к нему.

Вместе они смотрели на тротуар, по которому прохожие спешили по своим повседневным делам, мостовую, забитую такси, грузовичками, личными автомобилями, пляж, где гуляли, бегали, прыгали, отжимались, плавали.

Как всегда били барабаны.

— Ни одного человека в брюках, не так ли? — спросил Флетч.

— И совсем мало в рубашках, — отметила Джоан.

— Никаких бумажников. Никаких удостоверений личности. Никаких классовых признаков. Никаких драгоценностей, — он оглядел ее брючный костюм, белую блузку, босоножки на высоком каблуке. — У них есть только тела. Глаза, руки, ноги.

— И пальцы, черт бы их побрал.

— Я думаю, нас просто пытались вразумить.

— Вы стали бразильцем? Всего за месяц?

— Нет. Я не стану carioka,[49] пока не смогу в полдень пересечь авениду босиком.

Они вернулись к столику.

— Я вижу, вы подвели под их воровство фантастическое политико-интеллектуальное основание. — Джоан села. — Чувствуется, вы изо всех сил пытались их понять.

— Одна моя знакомая… — Флетч тоже сел. — Она пишет романы. Не ручаюсь за точность, но она рассказывала мне о каком-то древнем религиозном ритуале, посвящении во что-то. От человека требовалось принести еду, но не просто принести, а обязательно украсть.

Джоан Коллинз Стэнуик вздохнула.

— Хватит об этом, меня ограбили. Мне нужна помощь. Не будь я в отчаянии, я бы не обратилась к вам.

— Наверное, нет.

— Вас не затруднит сходить со мной в полицейский участок?

— Нет, если вы этого хотите.

— Я должна заявить о краже.

— Толку от этого не будет.

— Флетчер, меня ограбили. На тысячи и тысячи долларов…

— За все надо платить.

— Что?

— Чтобы заявить в полицию, вы должны заплатить пошлину.

— Я должна заплатить деньги, чтобы сказать полиции, что меня ограбили?

— Им придется заполнять много бумаг.

Джоан шумно глотнула.

— И все? Дальше бумаг дело не пойдет?

— Нет. Я думаю, нет. Во всяком случае, обычно не идет, — ножки его стула скрипнули по каменным плиткам. — Видите ли, вас предупреждали. Воровство здесь — обычное дело. Этого никто не отрицает. Воруют, кстати, и в Нью-Йорке, и в Мехико, и в Париже.

Ей уже приходилось щуриться, чтобы смотреть на него. Луч солнца, прорвавшийся сквозь листву, бил ей прямо в глаза.

— По-вашему, грабя приезжего, они оказывают ему услугу?

— Можно сказать и так.

— Не грабители, а прямо-таки философы.

— Здесь считается благом лишить человека его вещей, личности, прошлого. Ваше становится их, моим, нашим…

Лицо Джоан закаменело.

— Я лишь стараюсь поднять вам настроение.