– Думаю, Бредли. Бредли и его жена. Возможно, часть акций принадлежит Коркорану, но я в этом сомневаюсь. «Уэгнолл-Фиппс» не из тех компаний, где коллективное руководство. Бредли всегда был себе на уме. Не делился с кем-либо своими планами. А Коркоран, пусть и числится президентом, на самом деле обычный продавец. Руководил компанией Бредли, как председатель совета директоров. А титул президента он пожаловал Коркорану, чтобы тот лучше работал.

– А что делал Бредли помимо работы?

– В каком смысле?

– С кем-то же он общался.

– Да. С детьми, женой, сотрудниками. Разве этого мало?

– А увлечения? Благотворительные комитеты, клубы. Ты, вот, Том, увлекаешься дельтапланеризмом.

– Увлекался.

– Ладно, увлекался. Играл Бредли в гольф? Теннис? Ты говорил, что спорт он не любил.

– Ну, не знаю, мне он казался мягкотелым. Не из тех, кто следит за здоровьем, хотя бы бегает трусцой. Может, он чем-то болел.

– А политика его не интересовала? Неужели он занимался только своей компанией?

– Понятия не имею. Мы виделись с ним в его кабинете. Говорил он спокойно, тщательно взвешивая каждое слово. Показывал мне мозаики. Красивые, но не более того. Не понимаю, куда ты клонишь, Флетч.

– Я пытаюсь разобраться, с кем имею дело.

– Может, тебе лучше сходить за этим на кладбище?

– Как смешно. Я хочу знать, почему Блейн говорил о нем, как о живом, хотя он мертв.

– Спроси Блейна.

– Именно это я и собираюсь сделать.

– Послушай, Флетч, выставить прессу в глупом свете пытаются с давних пор. Скармливают нам ложную информацию, чтобы потом от всего отказаться и оставить нас по уши в дерьме. Это же обычное дело.

– Говорить о мертвом, как о живом?

– Да, с этим Блейн перегнул палку.

– У Бредли же двое детей. Представь себе, как кто-то скажет им: «На днях я прочитал о вашем отце в газете. Ваш отец очень милый человек.» Том, это жестоко.

– Согласен с тобой.

– Так почему он это сделал?

– Наверное, кроме Блейна никто тебе не ответит.

– Пожалуй, ты прав, – Флетч спрыгнул со стола. Поздравляю со свадьбой.

– Спасибо. Наверное, я буду единственным, кто женится в лежачем положении.

– Могу я тебе чем-нибудь помочь?

– Да. Скажи Тине, чтобы принесла губку. Я весь вспотел.

Глава 10

Джеймс Сейнт Э. Крэндолл, сутулый старичок лет семидесяти, стоял на веранде своего неказистого домишки в Ньютауне, засунув руки в карманы темнозеленых штанов, сшитых из толстого брезента. Взгляд его не отрывался от лица Флетча с той минуты, как тот вышел из машины.

– Доброе утро, – поздоровался Флетч, подойдя к крыльцу.

– Мне ничего не нужно, – пробурчал Крэндолл.

– В каком смысле?

– Из того, что у тебя есть.

– Но вы же не знаете, что я вам привез.

– А мне плевать.

– Вы уверены?

– Абсолютно уверен. Так что садись в консервную банку, на которой приехал, и отправляйся в обратный путь.

– Вы – Джеймс Сейнт Э. Крэндолл?

– Не твое дело.

– Вы – Джеймс Сейнт Э. Крэндолл или нет?

– Хочешь, чтобы я вызвал полицию?

– Естественно. Я подожду.

Морщинистая кожа под глазами Крэндолла покраснела.

– А с чего ты решил, что у тебя есть право это знать?

– У меня есть право знать все.

– Кто ты, собственно, такой?

Флетч широко улыбнулся.

– А почему вас это интересует?

– Ты – бродяга.

– Возможно.

– Даже не носишь башмаки. Оборванец оборванцем. Откуда ты взялся? Ты ходишь в церковь? Как ты узнал мое имя?

– Так вы Джеймс Сейнт Э. Крэндолл.

– Возможно.

– Если так, то я нашел ваш бумажник.

– Я не терял бумажник.

– Вернее, «корочки» для паспорта.

– Не было у меня паспорта. Тем более «корочек».

– Вы останавливались в отеле «Парк Уорт» несколько дней тому назад?

– Я постоянно живу дома.

Флетч оглядел дом Крэндолла. Облупившаяся краска. Кресло-качалка на веранде.

– Пожалуй, вы никогда не останавливались в «Парк-Уорт».

– Даже не слышал о нем.

– Есть ли у вас сын или внук, которого зовут Джеймс Сейнт Э. Крэндолл?

– Не твое дело.

– Послушайте, я нашел этот бумажник, – Флетч продемонстрировал старику бумажник. – В нем деньги. Принадлежит он Джеймсу Сейнту Э. Крэндоллу. Я пытаюсь вернуть бумажник его владельцу.

– Бумажник не мой. Я тебе это уже говорил.

– Вашего сына?

– Не было у меня детей. И жена умерла тридцать лет тому назад. Что б ей гореть в аду. И племянников у меня, слава Богу, нет.

– Интересный вы человек. И в церковь ходите?

– Конечно, хожу.

– А нет ли среди ваших знакомых другого Джеймса Сейнта Э. Крэндолла?

– Если и есть, какая тебе разница?

– Извините, что побеспокоил вас, – Флетч отступил на шаг. – Поболтать с вами – одно удовольствие, – и направился к машине.

– Позвольте посмотреть на ваше водительское удостоверение и регистрационный талон на автомашину.

Флетч еще не выехал за пределы Ньютауна, когда сзади пристроилась патрульная машина и водитель-полицейский, взвыв сиреной, приказал ему остановиться.

Он протянул полицейскому документы.

– Ирвин Морис Флетчер, – прочитал вслух полицейский. – Необычное имя, знаете ли.

– Да, вонючее. Мои родители ожидали скунса.

– Дождались?

– Нет, родился очаровательный мальчуган.

– И чем теперь промышляет их очаровательный мальчуган?

– Что-то я вас не понял.

Полицейский все еще держал документы в руке.