Читаем Флэшбэк полностью

Мы должны перестать это так называть, заметила Софи.

Наверное, согласился Фитц. Но ты не думаешь, что это может сработать?

Я не знаю, как зондировать.

— Ты не умеешь зондировать? — сказал он вслух, поворачиваясь к Тиергану, который наблюдал за ними. — Ты никогда не учил ее?

— С чего бы? — спросил Тиерган. — Ее разум инстинктивно использует лучший метод.

— Ладно, кто-нибудь объяснит мне, что такое «зондирование»? — взмолилась Софи.

— Это способ пройти мимо чьих-то умственных блокировок, — сказал ей Тиерган.

— Тогда почему ты думаешь, что это поможет нам найти недостающие воспоминания Кифа? — спросила Софи Фитца.

— Потому что, когда ты зондируешь, то передаешь разные слова, пока не получишь реакцию, а затем продолжаешь передавать одно и то же слово снова и снова, пока оно не прорвется.

— Я… до сих пор не понимаю, как это поможет. Киф не блокирует нас от воспоминаний. Они были удалены.

— Нет, они были стерты, — поправил Тиерган. — А стирание — это в основном выбивание воспоминаний из памяти и закапывание их за пределами досягаемости… обычно под самые глубокие страхи человека, поскольку он инстинктивно избегает этой части своего разума. Таким образом, зондирование может быть полезным решением… при условии, что вы сможете найти правильное слово. Это должно быть что-то, что конкретно связано с этими воспоминаниями.

— Думаю, мы можем попробовать сказать «Невидимки», — предложил Фитц.

— Не слишком ли расплывчато? — удивилась Софи.

— Невидимки в тоннах моих воспоминаний, — согласился Киф. — Но Стирателя нет… и могу поспорить, во всех моих стертых воспоминаниях есть момент, когда моя мама говорит кому-то связаться с ним.

Тиерган кивнул.

— «Стиратель» может сработать.

— Конечно, может… я — гений. Мы готовы сделать это?

— Все, что мы делаем, это передаем слово? — уточнила Софи.

— Думай об этом, как о приказе, — сказал ей Тиерган. — Вложи в слово как можно больше энергии.

Софи закрыла глаза, копаясь в своих мыслях, пока не почувствовала тепло и покалывание.

— На счет три? — спросил Фитц.

Киф начал считать… а когда произнес:

— Три!

Они оба передали «СТИРАТЕЛЬ» со всеми силами, которые могли направить.

— Я сделала что-то не так? — спросила Софи, когда ничего не произошло.

— Обычно это требует нескольких попыток, — сказал Фитц. — Давай еще раз.

СТИРАТЕЛЬ!

СТИРАТЕЛЬ!

СТИРАТЕЛЬ!

СТИРАТЕЛЬ!

По-прежнему ничего.

— У тебя болит голова? — спросил Тиерган, когда Софи потянулась к своим вискам.

— Я в порядке. Просто заканчивается ментальная энергия.

— Тогда передохни денек, — сказал ей Тиерган. — Отдохни немного и завтра продолжай с того места, на котором остановилась. Последнее, что тебе нужно, это слишком сильно давить на себя.

— Или, — возразила Софи, — мы могли бы посмотреть, что произойдет, если мы добавим усиления к смеси. Это обычно дает Фитцу огромный прилив энергии, и он может поделиться ей со мной.

Тиерган вздохнул.

— Полагаю, можно попробовать. Но затем я буду настаивать, чтобы вы остановились.

— Идет, — согласилась Софи, снимая зубами перчатку и протягивая Фитцу голую руку.

— Готов? — спросил он Кифа.

— Вперед. Дайте зондирование Фитцфи-пиццей!

Фитц прижал свою ладонь к ладони Софи, и между ними пронеслась волна тепла… более мощная, более грубая сила, оставлявшая следы покалывающих искр от кончиков пальцев к макушке.

— Клянусь, с каждым разом все сильнее, — пробормотал Фитц.

— Да, — согласилась Софи, крепче сжимая его руку и впитывая энергию, которую он делил с ней, позволяя ей расти и расти, пока ее мозг не почувствовал, что готов взорваться от давления.

— Считай, — сказал Фитц Кифу.

И когда он добрался до «один»…

СТИРАТЕЛЬ!

Это слово было больше, чем приказ. Это было лезвие, пронзившее сознание Кифа и ударившее куда-то глубоко, превратив все в холод и тьму.

На секунду Софи испугалась, что они просчитались.

Потом Киф прошептал:

— Кажется, мы что-то нашли.

Глава 22

Киф опустился на ближайшую койку, и в голове у него промелькнуло воспоминание… сцена настолько искаженная, что Софи не могла сказать, что она должна была увидеть.

Некоторые части были слишком тусклыми, другие слишком яркими, и были странные мерцающие промежутки, как при попытке посмотреть действительно старый, поцарапанный кусок пленки без некоторых кадров. Даже звук был искажен, голоса то появлялись, то исчезали.

Но затем образы обострились, и она поняла, что наблюдает, как леди Гизела наклоняется и разговаривает с чуть более молодой версией Кифа, стоя перед книжными полками.

Сколько тебе здесь лет? передала Софи.

Киф выглядел более худым, чем она привыкла, а его подбородок и щеки более круглыми.

Кажется, одиннадцать? Или, может быть, десять?

Ты не знаешь? спросил Фитц.