Читаем Флейта для чемпиона полностью

«…Всё как положено: ракета, „ура“, круг по стадиону. Бегу и наслаждаюсь. Очень легко бежится, сбились в кучу, переговариваемся… чувствую себя легко… не заметил, как до поворота добежали… сил-то много в запасе. Подтянулся ближе к лидерам, стало труднее. А тут ещё солнце палит… Короче говоря, к 35-му километру силы меня оставили. А как шло хорошо поначалу! Смотрю, кто-то заковылял и прямо упал на обочину… А теперь и моя очередь. Ноги подгибаются. Шоссе поплыло передо мной. Докрутил ещё метров сто, дополз, точнее сказать. Видок у меня был — не описать… Глаза как у тихого сумасшедшего… Вот упаду сейчас и умру. Даже если остановлюсь, всё равно умру. — Обратите внимание на эти слова и на эти: — Убил меня этот марафон проклятый… Перешёл я на шаг… Всё равно худо… что-то там забулькало во мне… финишировал… Тут же меня доктор подхватил… здоровенный парень, метатель молота. Потащил меня в душ, а я думаю: „Сейчас за ступеньку зацеплюсь и весь рассыплюсь…“, поставил меня под струю горячей воды, а она сразу с ног сбила… „Зачем так много воды? — говорю. — Мне одной тоненькой струечки хватит“ …Дали мне стакан боржоми… „Не удержу“, — думаю. И не удержал… уже час прошёл после финиша… Посадили нас в автобус, и отправились мы в Центральные бани. Попарились, стало легче. Опять сели в автобус и… час ехали, а потом выйти из этого автобуса не могли — мышцы одеревенели… нас вынимали из этого автобуса… окончательно отошёл я от марафона только через неделю…»

Так… Исповедь Болотникова кое-что прояснила. Болотников ещё не был завзятым марафонцем, но это был уже тренированный спортсмен, за его плечами было второе место в тридцатикилометровом пробеге и сотни вёрст тренировочных забегов. И если нам теперь набросать сетку его исповедальных слов на бег греческого (нетренированного!) гонца — уже многое можно почувствовать и понять… Скорее всего, гонец сразу же рванулся к Афинам что есть духу, хотя марафонцы поначалу не торопятся.«…Марафонцы не спешат, они растягиваются по битумной дорожке длинной вереницей. В отличие от отчаянных ребят-средневиков, марафонцы не борются за место у бровки, не расталкивают соперников локтями, не наступают друг другу на пятки. Марафонцы мудры и понимают, что старт не решит ничего…»

Теперь спустя после марафонской битвы (1980 лет нашей эры + 500 лет до нашей эры = 2480 лет), значит, спустя 2480 лет можно понять, что происходило с греческим гонцом по дороге из Марафон в Афины: да, вероятно, то же самое, что и с Болотниковым — у гонца также подгибались ноги, плыла дорога перед глазами. В голову лезли мысли: вот упаду сейчас и умру, даже если остановлюсь, всё равно умру… Тем более, оказывается, что темп бега сбросить — это уже снова, по словам Болотникова, невозможно: «…к 10-му километру несколько человек так взвинтили темп, что караван растянулся на добрый километр. Темп лидеров губителен для них самих, они это прекрасно знают, но сделать уже ничего не могут — резко менять ритм ещё хуже».

Но и это ещё не всё. Бегуна подстерегает ещё одна катастрофа, и называется она у бегунов так: спортсмен «встал». Он ещё продолжает бежать, но так, еле-еле и уже ничего не соображает. Причём это может случиться даже после сорока километров. Всё было хорошо, точнее, мучительно хорошо и вот хуже некуда: бегун «встал». Может, и это состояние перенёс греческий гонец?.. Может быть. Вполне может быть. Теперь обратимся за справкой к энциклопедии, вот что там говорится об этой дистанции: «…марафонский бег предъявляет большие требования к физической и моральной подготовке спортсмена. Непрерывный бег в течение двух с половиной — трёх часов со средней скоростью 16–17 километров в час по силам лишь спортсменам, обладающим отличным здоровьем, большой выносливостью, твёрдой волей, умением рассчитывать и распределять свои силы. Для участия в марафонском беге требуется длительная систематическая тренировка при соблюдении строгого режима в течение ряда лет. В связи с большой нагрузкой, в марафонском беге разрешается участвовать лицам не моложе 22 лет».

Так. Вот теперь, наконец-то, мне ясно почти всё, вся картина. Теперь окончательный репортаж самочувствия греческого воина может быть примерно таким: «…бегу и наслаждаюсь. Очень легко бежится, и… не заметил, как гора Китерон скрылась из глаз… чувствую себя легко… сил-то много в запасе… Интересно, сколько я пробежал? Наверное, стадии 24 (это примерно 4600 метров), ещё стадии через 24 „стало труднее“ и… ещё несколько стадий… А тут ещё солнце палит… Наконец-то вот и Афины, показались совсем близко, а силы меня оставили, что-то ноги подгибаются… Вот и Афины! Ещё несколько стадий… Вот упаду сейчас и умру!.. Городская площадь — рукой подать… Если остановлюсь — всё равно умру… Горожане! Сенаторы! Лестница!.. „Радуйтесь! Мы победили!“»

И всё! И смерть!..

Тяжело бряцая щитом, гонец скатился по лестнице на раскалённые плиты площади.

Это случилось со мной в Москве в институте театрального искусства, где я после армии продолжал свою учёбу на втором курсе режиссёрского факультета.