Читаем Финал в Преисподней полностью

Много ли времени потребовалось Гитлеру, чтобы превратить демократическую республику в тоталитарную диктатуру? Если, по Штирлицу, не думать о секундах свысока, получится немало — примерно 26 миллионов 265 тысяч 600 мгновений. А так — всего 304 дня.

Новые выборы — третьи за семь месяцев — назначались на 5 марта. Завоевание большинства было для НСДАП принципиальным вопросом: предстояло утверждение кое-каких важных актов, а на формальный закон ещё приходилось слегка оглядываться. Задуманная нацистами тотальная зачистка политического пространства требовала контроля над парламентом.

Первой в очередь на уничтожение была поставлена КПГ. Маргинально-экстремистская партия насчитывала 300 тысяч членов, за неё голосовали более 4 миллионов, но она была слабее других оппозиционных сил. Хотя бы потому, что, подобно НСДАП, не вступала в коалиции и не имела союзников. КПГ была не только чужда и враждебна обществу, но, в отличие от НСДАП, не умела этого скрывать. Тельмановцев не защищал никто, как никто бы не вписался за гитлеровцев.

24 февраля штурмовики разнесли берлинскую штаб-квартиру КПГ (кстати, на тот момент ещё легальной партии). 27 февраля направленная Карлом Эрнстом штурмовая группа подожгла рейхстаг. Безумная акция была приписана коммунистам, хотя не имела для них ни малейшего практического смысла, кроме разве что суицида.

В ночь на 28-е штурмовики и полиция арестовали по всей Германии более 4 тысяч коммунистов и примерно столько же других оппозиционеров. Днём 28-го Гинденбург, уже явно терявший адекватность (только этим можно объяснить его искреннее доверие к официальной версии поджога рейхстага) издал продиктованные Гитлером декреты «О защите государства» и «О подавлении предательства». Парторганизации КПГ были повсеместно разгромлены, партийные помещения оккупированы, документация изъята, предвыборные мероприятия запрещены. 3 марта был арестован Эрнст Тельман, месяц скрывавшийся в подполье. Крупнейшую в Европе компартию раскатали в пыль, причём она не смогла оказать хоть сколько-нибудь значимого сопротивления.

Протест прозвучал… от Генриха Брюнинга. Бывший канцлер обратился с публичным призывом к президенту — тщательно расследовать подозрительные обстоятельства поджога рейхстага и защитить угнетённых от насилия. Гинденбург не обратил внимания на выступление человека, которого три года назад называл «лучшим канцлером после Бисмарка». Зато обратил внимание Гитлер — штурмовики начали разгонять предвыборные собрания Центра. Вскоре Брюнинг отбыл в эмиграцию.

Следующей мишенью стала СДПГ. Поначалу преследования социал-демократов носили в основном «низовой» характер и по большей части велись штурмовиками спонтанно. Верхушка НСДАП опасалась силовой конфронтации. СДПГ была несравненно сильнее КПГ. Численность социал-демократических военизированных формирований — «Рейхсбаннера» и «Железного фронта» — значительно превышала СА. Влияние социал-демократов давало себя знать в рядовом составе и офицерском корпусе прусской полиции, ещё не вполне зачищенной Герингом. А главное, на СДПГ ориентировались почти пятимиллионное Всеобщее объединение немецких профсоюзов (АДГБ). Объявление всеобщей забастовки реально могло свалить правительство Гитлера.

Однако руководство СДПГ также не шло на противоборство. Срабатывали десятилетия парламентской привычки и немецкое законопослушание (начисто отсутствовавшее у коммунистов и нацистов) — что ни говори, Гитлер пришёл к власти законно, и выступление против него формально явилось бы преступным мятежом. К тому же социал-демократы были уверены в себе, обманываясь собственной силой.

Выборы 5 марта принесли НСДАП более 43 процентов голосов. В рейхстаг прошли также СДПГ, КПГ, католический Центр и консервативная ДНФП. Но это уже не имело ни малейшего значения, Гитлер относился к законности не столь трепетно, что социал-демократ Отто Вельс. Мандаты КПГ были аннулированы ещё до открытия заседаний, что обеспечивало нужное большинство блоку «национальной концентрации», к которому присоединялся запрессованный Центр. Первое заседание нового состава рейхстага было проведено 21 марта в гарнизонной церкви Потсдама — в отсутствие не только коммунистической, но и социал-демократической фракций, зато с монументальным участием Гинденбурга. Старый рейхспрезидент в очередной раз благословил молодого рейхсканцлера по сценарию ещё более молодого рейхсминистра пропаганды Геббельса. Этот новый правительственный пост был учреждён неделей раньше. При назначении Гитлера ни о чём подобном речи не шло, но предъявить по этому поводу претензии желающих не нашлось. И впоследствии у Гитлера не возникало сложностей ни с выдавливанием из кабинета Гугенберга, ни с введением в кабинет Гесса или Рема.