Читаем Филумана полностью

Думы же у него были пугливы и беспокойны, он боялся сразу всего: и того, что князь Квасуров будто бы в опале, а потому встречаться с ним – недобрый знак, и того, что с княгиней Шагировой тоже надо держать ухо востро, хотя она вроде и обласкана самим царовым величием —даже гонцами к ней посылают не абы кого, а князей, однако темна вода во облацех и что-то нечисто вокруг новоявленной княгини… А еще одна боязливая мыслишка, что все время елозила в его голове с засаленными волосами, стриженными «под горшок», касалась уже его собственной миссии, коей надлежало быть секретной, а вот же – привел Господь встретиться… А с такими встречными господами какие уж секреты теперь…

– И вы здравы будьте, лыцар Лукьян. Я-то вас знаю, а княгиня, поди, не ведает, кто ее приветил, – попенял Михаил лыцару.

Тот вытянулся в струнку и, преданно поедая меня глазами, отчеканил: – Лыцар Кевролевского княжества Лукьян Стрешнев! – И добавил, уже сутулясь и ласково косясь на Михаила: – А с супругом вашим, княгиня, я давнее знакомство имею! Неоднократно сопровождал в Киршаг кевролевского князя Петра Траханиотова. Еще когда батюшка князя Михаила Никитовича князь Никита Квасуров был жив. И сам князь Никита частенько заезживал к нам, в Кевроль, к князю Петру.

– И давно вы, лыцар, от князя Траханиотова будете? – лениво поинтересовался Михаил, помогая мне снять намокшую накидку с капюшоном. – Как там, в славном городе Кев-роле, – все ли в порядке?

«Ой, что делать? – затрепетал лыцар Лукьян. – Сказать „недавно“ – а он, может, слыхал что про князя Петра… Сказать „давно“ – тайну нарушить… Да уж нарушил ведь – все одно теперь…»

Решив, таким образом, говорить правду, лыцар повеселел и затараторил: – Ох, давно я видел светлый лик князя Петра! И в Кевроле не был давненько. Все дела, дела, все поручения – мотаюсь из конца в конец, по лесам, по полям. Яко серый волчище-одичал уж весь…

– Ой ли? – усмехнулся Михаил, присаживаясь к столу. – Вы, лыцар, всегда знамениты были остротой и затейливостью ума. Уж, помню, как горазды были на выдумку, на ухищрения всяческие!

– Это —да, – потупил глазки Лукьян, как от приятного комплимента. – За то меня князь Петр и отличал! – А теперь, что ж, не отличает? – заинтересовалась я. – Почему это? – всполошился Лукьян. – Меня и сейчас князь Петр любит! Возможность княжеской немилости его очень волновала. – Так вы ведь говорите, что не видели его давно! Надо ли так понимать, что отстранены вы теперь от персоны князя? – настаивала я, подливая масла в огонь Лукьяновых страхов

Особо раскатистый удар грома заставил лыцара вздрогнуть и поежиться.

– Нет-нет! – замотал он головой, отгоняя наваждение опалы. Я всегда выполняю самые важные и щекотливые поручения князя!

– Какое же сейчас? – невинно поинтересовалась я.

Прелесть моих вопросов в том, что я немедленно получаю ответы, а потом долго выслушиваю отговорки.

Вот и сейчас: у Лукьяна быстро промелькнули в голове все обстоятельства отъезда из Вышеграда, наказы, данные князем Петром, конечная цель путешествия (ого! а у Траханиотова, оказывается, под Кевролем железоделательный заводик имеется), но вслух верным лыцаром было произнесено нечто обтекаемое и невразумительное: – Бью челом, матушка княгиня, только поручений разных всяких столько – всех и не упомнишь… Воля князя Петра прихотлива и многообразна, не мне с моим скудным умишком запоминать все – выполнил да и забыл, уж не прогневайтесь, матушка…

– А-а, – равнодушно протянула я. Поднялась, демонстративно подавив зевок. – Пора уж на отдых. Завтра-то опять в дорогу… В какой горнице почивать будем?

Князь Михаил сразу понял намек, и мы с ним удалились.

Горница нам была выделена не очень большая, но чистая и даже с широкой кроватью, а не просто с лавками у стены.

– С хитроумным Лукьяном надо поговорить подробнее, – на всякий случай шепотом сообщила я князю. – Ездил он не просто по княжеской блажи, а с очень подробными наказами. Свой Поротовский заводик Траханиотов (ну и фамилия же!) велел срочно расширять. К трем домнам добавить четвертую и еще одну кузню срочно соорудить. А в каждой домне у него заведено по два горна плавильных, а у каждого горна по два меха больших. Производство немалое. Большое село к заводику приписано для обслуживания. Да к нему приселок, да шесть деревень. А когда добавится еще новая кузня, в которой приказано установить семь колес водяных из самого крепкого дерева, на валах, обитых железными обручами, да пять колес меховых, да три молотовых, – тогда выход продукции почти удвоится. А какая у этого заводика продукция?

– Известно какая, – хмуро вздохнул Михаил.-Поротовский заводик князя Петра издавна своими секирами славится. И по мечам у него хорошие мастера имеются. А ежели всего этого вдвое больше станет… Да уж, князь Петр, кажется, к войне всерьез готовится.

– Добавь к этому, что твой князь и распоряжения о сборе всего кевролевского войска дал – в придачу к той небольшой дружине, с которой сейчас стоит под Вышеградом.