Читаем Филумана полностью

Развратная монашеская келья, представшая перед его мысленным взором, явно была взята с натуры. А вот мое присутствие в ней домысливалось турским князем прямо сейчас, на ходу.

– Ну вот, хоть нескучно будет! – продолжал балагурить Карпищев, не прекращая своих фантазий.-А то —веришь ли, Михаил, – с утра вызван, дожидаюсь тут среди этих болванов бесчувственных! – Он пренебрежительно повел княжеской дланью в сторону остальных присутствующих. – Маковой росинки во рту не было, не то что чарки вина! А теперь-то, как вы пришли, так и ждать веселее будет!… А уж потом, как отпустит нас царово величие, – милости прошу ко мне! Я тут недалече остановился. Попируем. И обратно совместно можем поехать – из Вышеграда-то! Ты ж, Михаил, поди, только мальцом и был в моих турских землях? А княгинюшка так и вовсе не была!…

– Были мы недавно в ваших землях, – заметил Михаил, усмехнувшись.

– Тю! – возмутился Карпищев. – А че не заехали погостить?

– Закрутила нас нелегкая, – сокрушенно пожал плечами Михаил. – В заповедном вашем лесу. Много же там нечисти у вас развелось!

– Ох, нечисть – оно точно!… – с важным видом закивал турский князь. – Все недосуг заняться. Дела, понимаешь, дела… А заняться надо, правда твоя…

– Князю Квасурову и княгине Шагировай – к царову величию! – ожил секретарь, с некоторой натугой отворяя тяжелую дверь в царовы покои.

– Ох ты! – опечалился князь Володимир. – Как вас скоро-то!… И поговорить не успели…

– Успеем еще, – заверил Михаил, и мы шагнули в покои.

Тут-то я и увидела воочию мой ночной ураган.

Огромная крутящаяся воронка черного мысленного смерча лениво гуляла по пространству покоев. Она затягивала в себя, подчиняя, растворяя в своем водовороте сознание любого, кто оказывался на пути, – будь то группка челяди, жмущейся к стене, или рынды из отряда придворных оруженосцев, живым коридором вытянувшиеся по сторонам алой ковровой дорожки, уложенной от входных дверей до середины зала.

Стоило появиться в дверях нам с Михаилом, как ураган хищно устремился за новой добычей. Я просто физически ощутила, как чужая, могущественная воля пытается смять меня, выкрутить руки и ноги, безвольной тряпичной куклой завертеть в своей безжалостно-равнодушной кутерьме.

И это почти удалось. Головокружительная скорость обрушившегося вихря так успешно принялась размывать, сминать мое сознание, что еще миг – и я растворилась бы в нем, подобно всем остальным. Я уже чувствовала, что это сейчас случится. И что это не страшно. Это надо, и все!

Только истошный крик Михаила: «Княгиня! Наталья!» – выдернул меня из слепого повиновения чужой, беспощадной воле.

Я напряглась, сосредоточилась – и тяжким камнем, как неподъемный груз, выпала из черной хаотической круговерти. Выпала все туда же – на самое начало красной ковровой дорожки, возле только что закрывшихся за моей спиной дверей. С трудом, превозмогая онемелость мышц шеи, я повернула голову к Михаилу.

Разумеется, он и не думал кричать. Он стоял, плотно сжав губы, устремив взгляд в противоположный конец зала, и взгляд этот мне совсем не понравился. Сказать, что он был пуст, – ничего не сказать. Он был мертв. Он был искусственно нарисован на безжизненном лице моего князя. Князя, которого уже не было рядом со мной. Заверченного и унесенного чудовищным тайфуном, что все еще плескался вокруг, тянул в свои зловещие протуберанцы, пытаясь сделать со мной то же самое, что уже сотворил с Михаилом.

Наверно, я в этот миг взбеленилась и озверела. До совершенной беспощадности. Ледяными от бешенства руками я раздвинула, вспорола тушу урагана, вошла в его воронку и свирепо осмотрелась. Урагану было больно, неприятно и неудобно от моего присутствия внутри. Он напрягся, пытаясь выпихнуть меня обратно, он даже замедлил свое верчение. И это позволило среди десятков, сотен, тысяч лиц, погребенных в его смерчевых недрах, углядеть бледное, опустошенное лицо Михаила.

Не теряя ни секунды, я ухватила моего князя за безвольно проплывающую мимо меня руку и потянула к себе. Назад. Отступая, извлекая его из безудержной круговерти.

Тайфун, освободившийся от моего присутствия, отшатнулся, отпрыгнул, как чудовище, столкнувшееся с непреодолимым и опасным препятствием.

– Княгиня… – прошептал Михаил.

И это был его голос.

Он смотрел на меня – и это был его взгляд. За этот ласковый, обожающий взгляд я готова была уничтожить хоть сотню свирепых чудовищ, посмей они только покуситься на моего князя!

– Идемте, княгиня, нас ждут, – нежно прошептал Михаил.

И, взяв мою руку в свою, повел по ковровой дорожке.

Чудовищный вихрь, который продолжал метаться по огромной зале покоев как подраненное животное, судорожно отпрыгнул прочь с нашего пути.