Читаем Филумана полностью

– Это мне решать!… И вы посмеялись надо мной, княгиня: вот это вы называете уродством? Да это самое прекрасное, что я видел в жизни! Если, конечно, вы не покажете мне что-то еще более прекрасное!…

* * *

– Кажется, теперь вы видите все.

– Вы – тоже. Будем считать, что обряд свершен.

– Князь, без батюшки? Как можно!

– Нас видит Всевышний – его свидетельство важнее всех. А раз он сам нам покровительствует, то под его верховным руководством можно дело и не затягивать, а перейти сразу к самому главному, что свершается после утверждения брака на небесах…

* * *

– Князь, похоже, долгое лежание в «пылающем нубосе» вас нисколько не утомило?

– Вы правы, княгиня. Повторим еще?

– Обязательно. Но Вышеград…

– Вышеград подождет!

– Только до следующего утра.

– С вами, любовь моя, невозможно спорить.

– И бесполезно. Спросите хоть у кого.

– Спрашивать? Я лучше поцелую вас еще раз. Любимая моя княгиня, вы позволите мне эту вольность?

* * *

Но отплытие свершилось только через неделю.

За это время и вече, обещанное народу Киршага, успело состояться, и тризна по погибшим в заповедном лесу, на которую съехалось все кравенцовское лыцарство, – среди них множество моих знакомых еще по каллисгратовским пирам.

Жаль, не было самого Оболыжского. По моему настоянию князь отправил ему хвалебное письмо с пожеланиями скорейшего выздоровления.

Хватило даже времени Никодиму – он успел выполнить свое горячее желание и присягнул мне как своей госпоже на верность, поцеловав крест. Все было обставлено трогательно и весьма торжественно – не хуже, чем когда он присягал Пор-фирию Даже лучше: ведь кроме кравенцовского лыцарства присутствовали сразу две княжеские фамилии – в моем липе и лице Михаила.

Но самое главное, что князь Михаил за это время собрал целый полк из своих дружинников.

– Хватит приключений, любовь моя! – объяснял он мне, почти не прекращая целовать меня, – Мы прибудем в Вышеград спокойно. Без осложнений. И пусть для этого потребуется хоть целая армия – у Кравенцовского княжества достаточно людей, чтобы защитить наше с вами счастье, любезная моя княгиня, от кого угодно!

«Но не от немилости вашего вышеградского цара…» —думала я с тревогой. Слова многомудрого Каллистрата о запрете брака между столь значимыми особами, как князь и княгиня, не шли у меня из головы.

Несколько раз я порывалась сказать об этом Михаилу, но… Счастье и так мимолетно. Зачем омрачать его мгновения бесплодными размышлениями о будущих неприятностях?..

Зато какое было отплытие! Четыре ладьи, восемь стругов Михаил приказал, чтобы кроме гордых серебристо-зеленых квасуровских знамен и вымпелов на мачтах реяли также и бело-золотые шагировские стяги.

Пышность прощания не поддается описанию. А если учесть, что почти полдня нас сопровождала и вся флотилия киршагских рыбаков, то будет ясно – народная любовь к князю получила в этот день подкрепление не на одно десятилетие!

Прибытие в Дулебскую гавань получилось не менее пышным, хотя и с оттенком настороженности. Внезапное появление объединенного флота двух княжеств – морского Кравенцовского и, до этого вполне сухопутного, Сурожского – вызвало немалый переполох в порту. Дулебский лыцар Евграф, срочно прибывший к пристани, на которой разгружались наши корабли, хоть и демонстрировал все виды почтительного гостеприимства, но привел с собой такую дружину, что сомнений не оставалось – опасался захвата города.

Наши слова о том, что в Дулебе мы проездом, задерживаться не собираемся, а нуждаемся только в хороших лошадях для верхового передвижения на Вышеград и отличной карете для княгини Шагировой, были встречены с очевидным облегчением.

Лошади, карета и телеги для скарба были тотчас доставлены к причалу. Но тут образовалось новое препятствие. Разнежившийся лыцар Евграф, осознав наконец безопасность внезапного появления сразу двух княжеских персон, обратил теперь внимание и на приятные стороны нашего появления в Дулебе – а именно на такое чудо света, как княгиня Шагирова.

Последовало приглашение в дулебскую крепость – отдохнуть с дороги после морской качки, расслабиться душой…

– Князь… – предостерегающе прошептала я. Михаил посмотрел на меня, подмигнул и сообщил: – Супруга лыцара Евграфа, благородная Аграфена из лыцарова рода Кулебякиных зело прославлена своим собранием морских диковинок и украшений. Которые просто грех не осмотреть! – и подтвердил свои слова значительным кивком.

Ну что делать с этим насмешником! Пришлось ехать на пир к Евграфу дулебскому и его Аграфене.

Зато уж утро следующего дня мы встретили на пути в Вышеград.

Дорогу окружали леса – тяжелые, хвойные, с темной глубиной среди толстых еловых стволов. Но безопасные, по словам Михаила. Относительно безопасные, конечно. Торговые обозы, то и дело встречающиеся на пути и почтительно уступающие нам дорогу, были лучшим доказательством тому.

– Быть нам в Вышеграде уже сегодня! – заверил Михаил, гарцуя возле моей кареты.

И поздней ночью зарево вышеградских огней встретило нас.

– А как попасть на прием к вашему цару? – поинтересовалась я.