Читаем Фикс полностью

– Хорошо, – сказал Миллиган. – Судя по анализу сообщения от КГБ, проведенному Браун, Беркшир в прошлом была русской шпионкой. Она приехала в Штаты где-то в восьмидесятых и стала разрабатывать агента, внедренного предположительно в РУМО. Затем через много лет объявилась снова и в конце концов очутилась в Рестоне в квартире люкс стоимостью несколько миллионов долларов и с роскошной машиной, устроившись на работу школьным учителем, а в свободное время навещая неизлечимо больных в хосписе.

– И погибла от руки Уолтера Дабни, который недавно украл секреты, чтобы покрыть игорные долги своего зятя, – закончила Джеймисон.

– Но что нам известно о более отдаленном ее прошлом? – сказал Богарт.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Миллиган.

– А что, если Дабни давным-давно был шпионом? Не забывайте, до того как начать свое дело, он работал в АНБ. Улики, обнаруженные в камере хранения, не говорят о том, что Беркшир контактировала с агентом в РУМО. Это временное удостоверение, и агент мог работать в АНБ. Время также совпадает: Дабни работал там в конце восьмидесятых.

– Но мы не смогли установить какую-либо связь между Дабни и Беркшир, – напомнил Миллиган.

– Ну, если оба были шпионами, они приложили все силы к тому, чтобы не было никаких связей, по крайней мере бросающихся в глаза. И от Нэнси Биллингс мы узнали, что Беркшир произнесла те же самые слова, что и Дабни. «Ты думаешь, что знаешь человека…» Это или говорит о связи, или является чертовски большим совпадением.

– И помните, – сказала Джеймисон, – я еще тогда выразила сомнение в том, что Анна Беркшир – ее настоящее имя. Возможно, между ними с Дабни была связь, но еще тогда, когда у нее было другое имя. Вероятно, нынешнюю фамилию она взяла, получив то сообщение, с которым мы ознакомились. Анна Серыйзамок стала Анной Беркшир.

Богарт откинулся назад.

– Так каким же образом мы будем искать связь между ними в далеких восьмидесятых, если понятия не имеем, какая у нее тогда была фамилия? – Остановившись, он посмотрел на Декера. – Амос, ты что-то подозрительно молчишь. У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?

– Почему Беркшир перестала шпионить?

– Что? – спросил Росс.

Декер взял в руки переведенное сообщение от КГБ.

– Она сохранила вот это. Несомненно, она этим гордилась. Сохранила вместе с дискетой и куклой, инструментами своего ремесла. Очевидно, Беркшир гордилась тем, чем занималась. Так почему она отошла от дел? Мы предположили, что, когда она пошла работать в школу и стала волонтером, у нее изменились взгляды на жизнь. Но тогда зачем хранить вещи, связанные со своим шпионским прошлым?

– Ты хочешь сказать, что Беркшир, возможно, оставалась шпионкой до самого конца, пока ее не убили? – спросила Джеймисон.

– Я хочу сказать, что такое возможно, поскольку мы достоверно не установили обратное. И еще мы не можем утверждать, что Дабни все эти годы также не занимался шпионажем.

– У тебя есть какие-либо свидетельства, указывающие на это? – спросил Богарт.

Прежде чем Декер успел ответить, Джеймисон сказала:

– Как вам нравится то, что Дабни смог за очень короткий промежуток времени продать за десять миллионов долларов секреты врагам нашей страны, чтобы покрыть игорные долги своего зятя? Сами подумайте: если он был честным, законопослушным гражданином, каким образом ему удалось найти покупателя так быстро? Ответ очевиден – он уже давно занимался шпионажем и был знаком с теми, кто готов заплатить деньги за секреты.

Миллиган и Богарт переглянулись.

– Черт возьми, – пробормотал Тодд, – а я не думал в таком ключе…

– Это отличная мысль, Алекс, – Декер выразительно посмотрел на Джеймисон.

– Иногда и меня такие осеняют, – скромно улыбнулась та.

– Дьявол скрывается в мелочах, в незаметных мелочах, – добавил Богарт. – Значит, мы возвращаемся к тому периоду, когда Дабни работал в АНБ, и смотрим, что нам удастся найти? После чего движемся вперед, к настоящему времени?

– По-моему, другого пути нет, – произнес Амос.

– Для этого нам понадобятся дополнительные люди, – заметил Миллиган. – Придется много ходить и копаться в бумагах. А АНБ славится своим нежеланием сотрудничать. И в довершение ко всему, там явно будут не рады нашему утверждению, будто у них в рядах тридцать лет назад орудовал шпион.

– Как это соотносится с тем, что нам сказала агент Браун? – спросила Джеймисон. – Она сказала, что Уолтер Дабни украл у РУМО секреты и продал их врагам нашей страны. Если Дабни занимался шпионажем с тех самых пор, как работал в АНБ, и до сегодняшнего дня, получается, все это время он работал вместе с Анной Беркшир? А продажа секретов для покрытия игорного долга была лишь разовым поступком? Покупатель заплатил Дабни, чтобы тот спас свою дочь, и эти деньги можно рассматривать как премию за многолетнюю безупречную службу? Но если так, зачем ему нужно было убивать Беркшир?

– Как мы уже говорили, чтобы заставить ее замолчать, если она действительно была посредником, – сказал Миллиган. – Дабни стремился перед смертью навести порядок в своих делах. Возможно, Беркшир не знала, что у него неизлечимая форма рака.