Читаем Фиаско 1941 полностью

В обоснование второй точки зрения часто приводят долю стоимости ленд-лиза в общем объеме стоимости боевой техники и вооружения, произведенного во время войны – 4 %, а также, что поставлялась устаревшая и негодная для фронта техника. В принципе и этому можно найти подтверждения. Однако ленд-лизовское оружие имело куда большую долю, чем 4 %, например доля от выпущенной в 1941–1945 годах техники:

танки – 12,3 %,

САУ – 7,8 %,

самолеты – 13 %,

зенитные орудия – 21 %,

противотанковые орудия – 9 %,

морские суда – 22,4 %,

автомобили – 64 %[171].

Правда, по данным отчета Управления снабжения ГАВТУ КА о работе за период Великой Отечественной войны от 28 сентября 1945 года, данные о поступлении и доле импортных автомобилей другие. Всего поступило 282,1 тысячи импортных автомобилей, в том числе 66,3 тысячи грузовых и 179,9 тысячи тягачей. На 1 января 1944 года доля импортных автомобилей составляла 19 % автопарка, на 1 января 1945 года – 30,4 %, на 1 мая 1945 года – 32,8 %. В конце войны в автопарке Красной Армии было 664,4 тысячи автомобилей, в том числе 385,7 тысячи отечественного производства, 218,1 тысячи импортных (ленд-лиз) и 60,6 тысячи трофейных.

Расхождение данных вызвано тем, что доли рассчитаны по-разному. В статистике ленд-лиза расчет велся по поступлению, а в статистике ГАВТУ по фактическому наличию в войсках.

Казалось бы, не так и много было ленд-лизовских автомобилей в составе автопарка Красной Армии. Однако 109,4 тысячи из них, то есть почти точно 50 %, приходилась на легендарный Studebaker US6 (в статистике ГАВТУ он учтен как тягач), с приводом на все три моста и рекомендованной грузоподъемностью в 4 тонны (хотя, по данным производителя, он имел грузоподъемность в 2,5 тонны). Его эксплуатация в Красной Армии началась с мая 1943 года, и этот грузовик решил многие проблемы. Во-первых, он мог буксировать орудия, вплоть до 76-мм пушек и 122-мм гаубиц, отчего его и учитывали как тягач. Во-вторых, в качестве грузовика с большой проходимостью он заменял и советские грузовики, и трактора, и даже гужевой транспорт. В-третьих, на него были установлены реактивные системы БМ-13.

Советская оборонная промышленность за годы войны производила огромное количество боеприпасов, однако по военным мемуарам хорошо известно, что в 1941–1942 годах Красная Армия часто испытывала недостаток в снарядах для артиллерии и танков. Войска атаковали противника при недостаточной артиллерийской подготовке и поддержке, несли большие потери от неподавленных огневых точек. Рассказы фронтовиков часто становились обоснованием разного рода обвинений в адрес командования Красной Армии, что, мол, «людей не жалели», «трупами завалили» и так далее.

Однако у этого явления были вполне объективные причины – недостаточное развитие военного автотранспорта. Снаряды сами по себе на фронт не попадут, в отличие от солдат или танков, их нужно привезти в нужное место в нужном количестве. Железные дороги могли выполнить только часть этой транспортной работы и могли перевезти снаряды и мины на распорядительные станции, откуда их должны были перевезти на промежуточные склады и дальше до каждой позиции. Эту перевозку выполняли автомобили, и тут-то и сказывался недостаток автотранспорта, его невысокая проходимость и невысокая грузоподъемность. Марк Солонин пишет во многих местах, что якобы транспортных трудностей не было, пушку мог отбуксировать и танк при необходимости, а было, мол, «нежелание воевать». Однако танком и даже трактором снаряды к пушкам подвезти было нельзя, поскольку они не были для этого приспособлены. Без снарядов артиллерия и танки были практически бесполезны.

Это положение можно выразить конкретными цифрами по артиллерийскому снабжению. В июле – декабре 1941 года промышленность в среднем за месяц производила 3,4 млн штук снарядов и мин, тогда как войска расходовали в среднем 2,5 млн снарядов и мин, или 73,1 % от произведенного количества. Однако в декабре 1941 года производство выросло до 4,1 млн снарядов и мин, тогда как войска израсходовали 4,3 млн, или 103,1 % от произведенного[172]. Вырос и расход по отношению к производству, и количество израсходованных снарядов и мин выросло в 1,7 раза по сравнению с предыдущими месяцами. В чем разница? В том, что в декабре 1941 года фронт приблизился вплотную к крупным индустриальным центрам: Ленинграду, Москве, бои велись в районе или вблизи крупных железнодорожных узлов, что объективно сократило расстояние между базами снабжения и фронтом, поставки велись на куда более коротком транспортном плече, чем летом и осенью 1941 года. В итоге немецкое наступление было остановлено и сформировались условия для контрнаступления под Москвой.