Читаем Ферзи полностью

— Ой, я тебя умоляю, — легкомысленно отмахнулась от неё Чаронит, не желая преисполняться уважением к древнейшему знанию, — вспомни своих одногруппниц и представь, кто из них не умудрился бы деградировать до состояния общей массы вдали от городов и клубов. К тому же у него для провинциального юноши слишком уж спокойная реакция на чародеев и заклинания. Да он от твоего зомбезиума даже не отшатнулся! Сразу диадему метнул, будто нежить у него на каждом углу прыгает!

На такое заявление Валент невольно обиделась. Она не успела решить, на что именно: на неуважение к великому и основополагающему труду травниц; попрание чести и достоинства своих коллег, которых девушка и сама не особо любила, или на упорство в нежелании замечать вероятности романтической подоплёки. Прикинув все возможные варианты, Алеандр предусмотрительно обиделась, решив с мытьём посуды подруге не помогать.

— О, теперь ты возмущаешься тому, что меня спасли, — ворчливо отметила она, теребя одну из многочисленных косичек. — Я уже начинаю задумываться, на чьей ты стороне. Виль, может, и ворьё последнее и каторга по нему плачет уже лет семь, но это не отменяет того, что он нам здорово помогает и заботится, как может. Так чего тебе ещё нужно?

— Для начала знать, где мы находимся и какого демона здесь делаем! Он нас завёл в какую-то орчью задницу, без возможности самостоятельно выбраться в знакомые места и не потрудился объяснить, куда так упорно ведёт. У нас, между прочим, уже почти две недели, как летняя практика и находиться мы должны в Коренях, на старом погосте, собирая травки и отмахиваясь от престарелых призраков, а не тягаться неизвестно где по желанию какого-то проходимца! — от переизбытка эмоций Яританна не сдержалась и брякнула в сердцах последней тарелкой о дно лохани.

— Успокойся, Тан, — слегка испуганная травница подскочила к подруге и попыталась вытянуть из судорожно сжатых пальцев надтреснутую тарелку. — Вилька — отличный парень и делает всё возможное, чтобы помочь нам выбраться из передряги с этим треклятым склепом. Ему же тоже выгодно, чтобы с нами было всё хорошо, пока мы работаем в тандеме. Он просто начинающий вор, проколовшийся на первом деле и очень не желающий попасться в лапы стражи.

От воркующих интонаций в голосе боевой подруги, которые, как показывала практика, без достаточной внешней реакции могли моментально перейти в гневные или даже плаксивые, Чаронит немного успокоилась и метательный объект отдала, позволив усадить себя за стол и всучить в руки кружку с остатками остывшего настоя.

— Ты судишь поверхностно. Для тебя достаточно, чтобы человек укладывался в заданный обществом шаблон, меня же категорически не устраивает то, что этот шаблон появляется на моём горизонте, — тяжело выдохнула Танка, отставляя в сторонку кружку, в которую уже почти ненавязчиво капали валериану.

— Отлично! Замечательно! — вскричала Алеандр, в сердцах смахнув со стола опустевший пузырёк успокоительного и запустив на полати свою многострадальную сумку. — У меня шаблон хорошего деревенского парня, которых в Сосновском пруд пруди, и я их вижу как облупленных, а у тебя гора предубеждений по любому поводу, мешающих нормально общаться!

— О, а я прям горю желанием общаться со всякой швалью, что того и гляди прирежет нас за пару медяков! — ядовито прошипела тенегляд, презрительно сощурившись.

— Знаешь, — Валент залпом опрокинула в себя кружку успокоительного и практически деликатно шваркнула ей об столешницу, — мне кажется, что ты на почве жадности окончательно умом тронулась. Если из нас троих кто-то и способен на убийство, то уж скорее параноидальная некромантка, чем мелкий домушник.

Развернувшись на пятках, девица гордо задрала кверху остренький подбородок и не менее гордо промаршировала к двери. Пусть до неё и было от силы три шага. Обувшись в торжественном молчании, она подчёркнуто тщательно оправляла рубашку, волосы и пояс. Уходя из комнаты, Алеандр оглянулась, последний раз смерив духовника взглядом, полным укора и неодобрения, и со всей силы хлопнула дверью, едва не выбив оную из косяка. Жест, не самый культурный, но ей за утро трудиться миротворцем надоело до зелёных гоблинов.

Всё так же сидевшая за столом духовник, проводила её безразличным взглядом. Подобные уходы своей эмоциональной и глубоко чувствительной подруги за долгое время знакомства стали для неё явлением если не привычным, то не вызывающим никакого душевного волнения. Её куда больше задело аннексирование лаптей. Чаронит не была чёрствой натурой и не относила себя к законченным эгоистам, просто временами действительно не понимала, почему с другим представителем своего пола должна вести себя как доблестный и терпеливый рыцарь, поощряя чужую чувствительность и капризность. Ей, может быть, и самой хотелось бы обидеться, надуть губы и оскорблено всплакнуть или проявить норов, но здравый смысл требовал, чтобы в экстремальной ситуации, хоть один человек проявлял здравомыслие.