Читаем Феникс полностью

     (Задыхается.)


     КАЗАНОВА

       (вставая)


     Милое дитя, твой сказ

Прелестен… Наш же час

Прошел. — Прощай. — Дружка под стать

Найдешь!


     ФРАНЦИСКА

        (властно)


     Дай досказать!

Чтоб…


     КАЗАНОВА

(с брезгливой гримасой)


   Знаю!.. Чтобы в красный рот

Вас целовал, чтоб вброд

Вас через синие моря

Переносил… Моя

Поклажа сложена…

    (Закрывает чемодан.)


     ФРАНЦИСКА


     Нет, стой!

Чтоб над моей фатой

Три сотни фландрских кружевниц

Ослепло… Чтобы ниц —

Народы… И когда мой князь

Взойдет — весь водомет

Шелков, кружев — все бархатб! —

И принца-жениха

В придачу — весь венчальный хлам —

Всё, всё к твоим ногам!

    (Торжествуя.)

Что?!


     КАЗАНОВА


      То, что так нельзя!.. Что я!

Что я!.. Что ты — змея!..

Что я!..


     ФРАНЦИСКА

(выхватывая из-за пояса пистолет)


Ну, череп раздроби!


(Отшвыривая пистолет и кидаясь к нему на грудь.)


Не убивай! Люби!

Ну, улыбнись! Я никогда

Не буду больше! Крест

Святой — не буду!

     (Ласкаясь.)

   — А в отъезд

Возьмешь меня туда,

В те города?


     КАЗАНОВА


     Нет, с чудесами

Кончено, — погас.

Осталось веку — полчаса,

А мне, быть может, — час.

Уткнулась лобиком в плечо,

И дышит горячо.

Брось! Ибо ты еще ничто,

А я — уже ничто.

Уж вьюги саван мне прядут,

Прядут… Года пройдут,

Как месяцы они пройдут,

Дитя, — как дни пройдут…

И с ними уплывет, как дым,

Дым сизый над костром,

Ночь новогодняя с седым

Венецианским львом.

И будет у тебя дружок,

Кровь с молоком — гусар.

И будет у тебя ожог

Здесь…

     (Указывает на губы.)

      А вот здесь —

     (указывает на сердце)

          Пожар.

Кто будет он, твой первый грех:

Германец или чех?


     ФРАНЦИСКА


Всех женщин вы любили?


     КАЗАНОВА


      Всех.


     ФРАНЦИСКА


Всех разлюбили?


     КАЗАНОВА


    Всех.


     ФРАНЦИСКА


О, сто победоносных труб

Поют в моей крови!

Герр Якоб…


     КАЗАНОВА


       Коль немножко люб, —

Джакомо — назови.


     ФРАНЦИСКА


Мне это имя незнакомо:

Как это вкрадчиво: Джа-комо…

Как тяжкий бархат черный, — да?

Какая в этом нежность: Джа…

Джа… точно кто-то незнакомый

К груди меня прижал… Джа-комо…

Как будто кто-то вдоль щеки

Все водит, водит, уголки

Губ задевает… так что… таешь…

Так — знаешь? — так что…


     КАЗАНОВА

    (подсказывая)


     Засыпаешь.


     ФРАНЦИСКА

  (сонным голосом)


Нет, не сплю, завтра Ноев ковчег

Подарят мне и лук самострельный…

Вме-сте спа-ать…


Бубенцы. Франциска, подымая голову, которая тотчас же падает.


       Слышишь звон?


     КАЗАНОВА


      Это — Век

Пролетел в колеснице метельной.


     ФРАНЦИСКА


Нет, дружок, это Божия мать

Проезжает на белых оленях…

— Казанова, мне хочется спать,

Покачайте меня на коленях!


     КАЗАНОВА

(на протяжный колыбельный лад)


Новый год — Новый век,

Где-то снег… где-то свет…

Кто-то трон уступает,

А Франциска засы-пает.

Спросишь: спишь? — Скажет: сплю.


     ФРАНЦИСКА

   (не подымая век)


Нет, не сплю, а люблю!


     КАЗАНОВА

       (баюкая)


Кончен бал — карнавал,

Новый век — новый бал…

Кто-то в тень черных елок,

А Фран-циска под полог…

Спросишь: да? — Скажет: да.


     ФРАНЦИСКА

       (не сдаваясь)


Я хочу в города!


     КАЗАНОВА

   (убавляя голос)


Городок не-вы-сок,

Шесть сосновых досок.

Ни окон, ни огня —

Городок у меня.

Лучше нет — не взыщи!


     ФРАНЦИСКА

(последним усилием поднимая голову)


Пистолеты! Плащи!

     (Спит.)


     КАЗАНОВА

(переходя в певучий шепот)


Я сижу — не бужу,

Нынче в няньках служу,

И глядеть — не гляжу:

Погляжу — разбужу!

Что ж, что дух занялся!

Я качать нанялся,

Сколько в стаде овец?

Сколько в цепи колец?

Сколько в сердце — сердец?

Казанова, конец!

Мой огонь низко-низко…

Засы-пает Франциска,

Засы-пает Франциска…

        (Приложив палец к губам.)

Спит…


     Легкий стук в дверь.


Кто там?


     КАМЕРДИНЕР

     (входя)


      Без шести минут

Полночь, сударь мой. Кони ждут.


     КАЗАНОВА

       (не глядя)


Так. Окажешь еще услугу

Мне, дружище?


     КАМЕРДИНЕР

(прикладывая руку к сердцу)


      О, сударь!


     КАЗАНОВА

(как взмахом крыла указывая на Франциску)


Вьюгой

Мне товарища примело.

     (Глухо и отрывисто)

Соколенок в мое дупло

Залетел. К леснику в лачугу

Отнесешь. — На расспросы: «Вьюгой

Замело, подобрал в снегу».


     КАМЕРДИНЕР

(в свою очередь опуская глаза)


Не впервые.


     КАЗАНОВА

(все отрывистей и отрывистей)


     Коль толк во лбу,

В это дело меня не путай,

Да смотри, потеплей закутай, —

Первый сон…

       (Взглядывая на Франциску.)


Так и пышет вся…


     КАМЕРДИНЕР


Положитесь.


     КАЗАНОВА


      Смотри, неся,

Не буди. Никому не ведом

Первый сон.


Камердинер, с чемоданом наготове, ждет.


     КАЗАНОВА

  (движением руки)


     — Выходи. — Я следом

Выхожу.


(Переждал, накидывает плащ, берет со стола Ариоста и подходит к спящей.)


Ну-с, Франциска!.. Спит…


Перейти на страницу:

Похожие книги

Кино между адом и раем
Кино между адом и раем

Эта книга и для человека, который хочет написать сценарий, поставить фильм и сыграть в нем главную роль, и для того, кто не собирается всем этим заниматься. Знаменитый режиссер Александр Митта позволит вам смотреть любой фильм с профессиональной точки зрения, научит разбираться в хитросплетениях Величайшего из искусств. Согласитесь, если знаешь правила шахматной игры, то не ждешь как невежда, кто победит, а получаешь удовольствие и от всего процесса. Кино – игра покруче шахмат. Эта книга – ключи от кинематографа. Мало того, секретные механизмы и практики, которыми пользуются режиссеры, позволят и вам незаметно для других управлять окружающими и разыгрывать свои сценарии.

Александр Наумович Митта , Александр Митта

Драматургия / Драматургия / Прочая документальная литература / Документальное
Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия