Читаем Феникс полностью

Когда Саид Исламбек садился в поезд на Восточном вокзале, а это было в три часа сорок минут, сводка о ликвидации британской разведывательной агентуры в Берлине уже прошла обязательные инстанции и вышла за пределы Главного управления имперской безопасности. Уже в четыре ее читал барон Менке. Саид в это время трясся в вагоне где-то между полустанками. Еще через пятнадцать минут Менке позвонил Ольшеру и с издевкой спросил: «Надеюсь, вам уже известно, кем оказался Мустафа Чокаев?» «Нет», – ответил капитан. «Вы не читали сводку по Берлину?» «Читал дважды». «Странно! Самое главное пропустили». Гауптштурмфюрер усмехнулся: «Просто я правильно ее прочел». Барон пожал плечами: «Вы хотите сказать, что остальные прочли ее неправильно?» «Что вы, барон. Я лишь подчеркнул различие точек зрения. Каждый понял так, как ему нужно было».

Поезд миновал Бреслау, спешил к Розенбергу. Это время совпало со звонком Рут Хенкель к Менке: «Дорогой барон, потрясающая новость… Чокаев – английский шпион». «Да, фрау. Документы это подтверждают». «Только документы?» «Кажется. Впрочем, остальное мне неведомо. Я окружен стенами своего тихого министерства». «Вы жестоки, барон. Успокойте меня!» «Это очень нужно, фрау Рут?» «Да. Я устала». «Заставьте себя не думать о худшем». «Нет, пока существует этот проклятый туркестанец, покой невозможен». «Понимаю… Только прошу вас, не прибегайте к вину. Это последнее. Это потеря реальности. Это промахи. В конечном счете он обнаружится. Курт делает все возможное. Помогите ему, вы же талантливая женщина, Рут». «Ах, к чему похвалы? Я несчастна. Я ни во что не верю…»

И еще через полчаса, когда поезд прошел Крайсберг и стал приближаться к Брайтенмаркту, произошел последний телефонный разговор, связанный с появлением сводки главного управления имперской безопасности. Короткий разговор: «Надие, милая. Ты, конечно, ничем не можешь меня обрадовать?» «Нет, фрау. Пока нет». «Боже! Я так надеялась». «Сочувствую, фрау. Мне хочется утешить вас. Но…» «Ах, ах! Соболезнования. Одни соболезнования… Ты очень занята, девочка?» «Да, фрау». «Жаль. Я одна. Весь день одна. И вечер тоже. Если бы ты смогла приехать… Ненадолго. У меня великолепные пластинки и чудесный “телефункен”. Мы могли бы послушать Анкару. Или даже Баку… Ну, ну, не бойся. В моем доме все разрешено…» «Не знаю, фрау». «Глупенькая. Приятный вечер. Мы, женщины, тоже имеем право на удовольствие. По секрету – я припрятала бутылочку настоящего венгерского токая. Вино и музыка!.. Что может быть лучше? Соглашайся…» «Я, право…» «Ну, смелее!» «Хорошо, фрау…»

Крошечная станция. Тихая. Безлюдная. Брайтен-маркт. Надо сойти с платформы. Пройти немного назад, против движения поезда, пересечь путь и выйти на проселочную дорогу.

Слева и справа лес. Чистый лес. Аккуратный. Саид узнал его. Из окна машины удалось тогда разглядеть эти старые деревья и таблички на опушке: «Ферботен!» Много табличек. Они сейчас встречают Саида. Только прошлый раз Исламбек смотрел на них с любопытством, теперь с тоской. «Вальд-лагерь СС 20» – место его будущей неволи. Сюда идет он свободным человеком, относительно свободным, конечно, назад его могут вернуть в наручниках. Или вообще не вернуть. В этом лесу найдется место для маленького холмика.

Все повторилось: проверили раз, проверили два. Впустили. Правда, никто не встретил Саида у будки. Зато Ральф завилял хвостом – узнал. Феноменальная память у пса. Но не в псе дело. Около Ральфа на корточках сидел старший семерки Анвар и кормил собаку сахаром. Настоящим сахаром. И то и другое одинаково поразило Саида. Конечно, сахар мгновенно был забыт. А вот Анвар… Он посмотрел на Исламбека очень приветливо. Даже с улыбкой. Именно улыбка озадачила Саида. Прошлый раз они расстались довольно холодно. Во всяком случае, разговор был не особенно приятным. Слишком скрытным оказался курсант, скупые ответы таили в себе какой-то особый смысл. О них немало думал эти дни Саид. Намек на возможное убийство матери встревожил. Теперь Анвар улыбался.

Прежде всего надо было определить: знакомы они или нет? Формально не знакомы. Анвар курсант. Саид – представитель комитета. Никаких личных симпатий. Служба. Как положено по уставу, рядовой Анвар должен встать, приветствуя шарфюрера. И все. Однако дальше возникнут неловкости. Ведь не один раз придется сталкиваться друг с другом. Поэтому удобнее считать себя знакомыми. И Саид приложил руку к груди: «Салам». Анвар не сразу ответил. Переждал несколько секунд, всмотрелся в Исламбека. Тоже приложил пятерню к груди. Теперь грань стерта – они знакомы. Они земляки.

Через полчаса Саида и Брехта вызвал штурмбаннфюрер Гундт – начальник «Вальд-лагеря СС 20». Он принимал всех стоя. Посетителей тоже не приглашал сесть. Исламбек, например, как переступил порог его кабинета, так и замер в положении «смирно».

Гундт спросил его по-немецки:

– Вы наметили человека?

– Да.

Ответил твердо, хотя внутри бродили сомнения и к определенному решению он еще не был готов: оценивал, взвешивал. Шаг был ответственный.

– Кто он?

– Старший группы Анвар Каримов.