Читаем Феликс Веселов. Три знака полностью

   Предупредительный сигнал о том, что ко мне приближаются силы зла, прозвучал в середине 70-х годов. Сигнал был довольно “громкий”.

 Произошло это, кажется, в 75-м году (точнее сказать не могу; не раньше осени 74-го

 года  и не позднее лета 77-го года- вот и всё, что сейчас припоминаю).

 Однажды поздним  вечером  я чем-то занимался сидя за письменным столом. В комнате

 никого не было. За  спиной послышались негромкие, но отчётливые постукивания или

 потрескивания. Сзади меня стоял небольшой (журнальный) столик; поэтому я  не

 оборачиваясь предположил, что это он и потрескивает, рассыхается. Но постукивания

 стали громче, участились- теперь их уже нельзя было спутать с потрескиванием

 рассыхающегося дерева; они напоминали нервные постукивания ногтем по дереву…

 Обернулся- конечно, никого нет. Встал (стуки по моему прекратились), осмотрел столик,

 (первая грубая ошибка! Не должно быть никакой реакции!)  заглянул зачем-то под него,

 осмотрел стоящий рядом диван-кровать… Мелькнула смутная мысль. Вернулся за письменный стол. Стуки возобновились, стали ещё громче, требовательнее…

 К тому времени уже вышел из печати 4-й том Брюсова и я уже прочел его роман

 “Огненный ангел”. Вспомнилась сцена из романа- таинственные стуки в Кёльнской

 гостинице… А стуки за спиной продолжались, притягивали к себе внимание, мешали

 работать…Врать не хочу- не помню, молился ли я, просил ли у господа защиты и помощи. Но зато хорошо помню, что сделал. Был я нелепо самоуверен,”жареный петух”

 меня ещё не клевал, и любил я тогда повторять:”Бог не выдаст- свинья не съест”

 а также:”Противостаньте дьяволу- и он убежит от вас”. /  По прежнему уверен в этом,

 но рекомендовал бы каждому, кто думает и ведет себя так же, дополнять эту поговорку

 ещё и вопросом:” но дал ли бог тебе, неосновательный человек, гарантию, что тебя,

 как бы ты себя ни вёл и что бы не думал?”./

  Кроме  того, я ещё не распрощался с привычками первой половины жизни…

 И потому, когда стуки стали заметно мешать мне, я, не оборачиваясь, мысленно

 “обложил” стучавших и послал их “подалее”. Стуки немедленно прекратились!

 (Помню, что я был поражен такой чёткой “мысленной связью” между мною и

 стучавшей тёмной силой.) Они не возобновились ни в этот вечер, ни в последующие

 дни. Я был доволен собой и, разумеется, не мог предположить, что стуки возобновятся

 спустя несколько лет, но уже совсем другие и в иных обстоятельствах…

 Я ещё не знал предупреждения иеромонаха Софрония:”Кто вёл с ними (демонами-ф.в.)

 борьбу, тот знает, как они бывают умны и, часто, льстивы с теми, кто принимает их,

 и как яростны- когда их отвергают” (3,ч.1,раздел “монашеские подвиги”).

 Тяжелое время приблизилось ко мне во второй половине 77-го года, когда некоторые

 соседи, с которыми долгие годы поддерживались обычные добрососедские отношения,

 вдруг, казалось бы, беспричинно, начали проникаться ненавистью ко мне; некоторые

 воспылали прямо-таки лютой ненавистью- уже и видеть меня не могли, в полном

 смысле слова физически не могли! Я ничего не понимал, терялся в догадках,

 пытался объясниться- только хуже… Однако вскоре выяснилось, что причины на это

 были- и очень глубокие, весомые причины.

 В самом начале 1978-го года меня свалил тяжелый инфаркт, но я выжил. Вот тогда

 ненависть соседей уже заполыхала безудержно. В одном из неожиданных скандалов,

 устроенных на лестничной клетке (разумеется, неожиданных для меня, а не для соседей),

 меня заверили, с ненавистью глядя в глаза, брызгая слюной:”всё равно мы сделаем тебе

 второй (!) инфаркт и в гроб загоним!” в милицию, в прокуратуру, по разным инстанциям

 и адресам посыпались коллективные жалобы соседей, в которых подчеркивалось, что я

 “обвешался иконами”, признаю только религиозные праздники, а советских праздников

 не признаю, плохо отзываюсь о них, мешаю праздновать и т.п.

 (Одна из жалоб, направленная в прокуратуру, была “спущена” оттуда в милицию, а из

  милиции-“по месту жительства”, в товарищеский суд домоуправления. Суд давно уже

 не существовал (распался), и знакомый работник домоуправления дал мне прочесть

 эту жалобу и даже переписать её).

 Поскольку кампанией руководила сов. дама- врач (и непростой, а руководящий врач),

 то в жалобе, написанной ею (в той, которую я прочел и переписал на память), на фоне

 множества грамматический и иных ошибок (которые свидетельствовали о полной

 лояльности руководящего врача по отношению к родному государству), четко выделялся

 основной мотив жалобы, руководящая идея её:”…он невменяем в своих садистских

 действиях…Если он вменяем прошу привлечь к ответственности за хулиганские действия. Если психически больной- необходимо принять меры принудительного

 лечения”. Когда жена привезла меня из больницы домой, мы были ещё слепы

 и не догадывались, что последует вскоре. Поэтому жена имела неосторожность

 попросить соседей вести себя потише, пока мне не станет лучше. И поэтому

 у всех соседей с раннего утра и допоздна бегали в тяжелой обуви по квартирам

 взрослые и дети, ревели проигрыватели, телевизоры и радиоприемники,

 включенные “на всю катушку”, переставлялась мебель, грохотали молотки;