Очень хотелось обернуться, дабы проверить наблюдают за мной или уже нет, но я не рискнула. Только в какой-то момент совсем выдохлась — идти на полусогнутых, да ещё с этими записками, которые весят как камни… Нет, не могу.

Увидав яркую вывеску какого-то кабака, я сразу изменила траекторию движения и, поднимаясь по ступеням, всё-таки оглянулась. Служитель по-прежнему стоял на том месте и провожал «старушку» взглядом. Какой подозрительный гад.

Открытая дверь, шаг в душное, пропитанное алкогольными парами помещение, и я выпрямилась. Сбросила капюшон, кивнула массивному хозяину за стойкой, и отыскала свободный стол.

Он был один, с краю, возле пяточка сцены, которая сегодня пустовала. Присев и сбросив плащ, я дождалась подавальщицу и попросила:

— Печёного гуся и кувшин браги.

— Гуся целиком? — переспросила немолодая, утомлённая жизнью и работой девица.

Это был дежурный вопрос. Конечно, подразумевалось, что речь о порции, но у меня вечер тоже не задался, так что…

— Разумеется целиком, — ответила хмуро.

Девица моргнула, вопросительно заломила бровь, но…

— Несите уже, — подтвердила заказ я.

Брагу притащили сразу, блюдо с румяным, покрытым манящей корочкой гусем через пять минут, и я, протерев руки сухой салфеткой, придвинула блюдо ближе.

Где-то справа раздался взрыв басистого мужского смеха, от которого дрогнули стены, и я повернула голову, чтобы застонать сквозь зубы. Что за невезение? И почему эту большую нишу не видно от входа? Знай я раньше, развернулась бы и убежала, а теперь не могу.

Впрочем, переживать рано. Вдруг меня не заметят, а в идеале вообще не вспомнят? Ведь я точно не единственная мисс, встреченная им сегодня.

Невзирая на веру в лучшее, я всё же пересела к столику, за которым ужинал Грэм Эйнардс, спиной. Лишь после этого принялась за гуся.

Глава 8

Не люблю кушать вне дома, особенно когда настроение вот такое, взвинченное. Просто народ обычно таращится так, что риск подавиться подскакивает до небес.

Вот и сегодня… Я стремительно обгладывала гуся, обсасывая косточки и вымакивая лепёшкой ароматный жир, а посетители за соседними столиками даже разговаривать перестали. После того как я залпом осушила половину кувшина, все с сомнением посмотрели на свои небольшие, если сравнивать, кружки, и один здоровяк произнёс:

— Ну вообще.

Не засунь я к этому моменту в рот гусячью ногу, обязательно ответила бы: не сглазь!

Людей смущал не столько аппетит, сколько комплекция. Я ведь на полголовы ниже большинства женщин, и вешу так мало, что в ветренную погоду без дополнительного груза на улицу не выхожу.

Полли — добрая душа! — в такие дни стоит возле витрины своей лавки и караулит мой выход, чтобы похихикать. Ну а я, если иду мимо, украдкой показываю подруге кулак.

Нет, обычно-то ем как все, если не считать повышенную любовь к шоколадным конфетам. Но иногда, в минуты сильного напряжения, на меня нападает даже не жор, а жорище! Вот как сейчас.

Гусь исчезал быстро, брага закончилась ещё быстрее, и я махнула подавальщице пустым кувшином. Когда девушка притащила новый, поманила её, заставляя нагнуться, и шепнула:

— А пироги есть? С чем?

Девица начала перечислять, загибая пальцы, а сзади, от того самого стола, донёсся новый взрыв мужского хохота. Когда стало чуть тише, зазвучал бархатистый голос Грэма Эйнардса:

— На заставе было достаточно девушек, дело не в этом. Я не хочу торопиться с выбором. Мне нужна особенная. Такая, от которой мурашки по коже и кружится голова.

Мужчины загалдели, а я закатила глаза — ой, да он романтик!

— Главное чтобы бёдра широкие, — воскликнул кто-то из товарищей Грэма. — Чтоб рожала хорошо.

— Ну нет, — отозвался назначенец. — Мне миниатюрные нравятся. Такие, чтобы поднял одной рукой, забросил на плечо, и…

Дальше я не услышала, но пространство снова взорвалось смехом, кто-то точно выдал неприличную шутку.

— Мисс Ами, хозяйка антикварной лавки, знаете? — новая реплика от Грэма.

Так. Стоп.

— С малиной, — вспомнив о пироге, объявила я. — И чай не забудьте.

Подавальщица, которая тоже с интересом прислушивалась к разговору высокопоставленных стражников, кивнула и удалилась. Я же, оторвав новый кусок лепёшки, вернулась к гусю.

— Мисс Ами? Да, она симпатичная, — сказал кто-то.

— А я не помню, — другой мужской голос.

— Ну такая! — третий мужчина. — Мелкая, но фигуристая. Особенно сверху. Да и снизу, наверное, ничего.

— Кхм! — громко, но весело прокашлялся Эйнардс. — Полегче. Возможно вы говорите о моей будущей жене!

Он шутил, но я всё равно подавилась. Посетители, которые наблюдали за уничтожением гуся, истолковали этот момент по-своему, и я услышала:

— Ну вот. Я же говорил, что не съест, — заявил тот, что недавно наградил изумлённым «ну вообще».

Я недобро сверкнула глазами и, отпив браги, продолжила кусочек за кусочком уничтожать печёную птицу.

— Слушай, а ты замужем? — снова не выдержал тот парень.

— Конечно нет, — ответил за меня один из его товарищей. — Кто ж такую прожорливую возьмёт?