Читаем Фаза боя полностью

Первым приезжает автор работы о параллельных мирах Ричард Карпентер. Это пожилой седовласый мужчина с орлиным носом, седой бородой и усами и живыми, проницательными глазами под густыми и тоже седыми бровями. Одет он несколько необычно: во всё черное. Облегающая куртка перехвачена черным кожаным поясом. Из-под куртки видны черные чулки. На ногах — блестящие черные ботфорты. На плечи накинут короткий плащ из черного бархата с откинутым капюшоном. Плащ по краям отделан узкой серебряной лентой с каким-то орнаментом или мелкими письменами. Концы плаща на груди схвачены серебряной пряжкой с изображением креста. На руках Карпентера — перчатки из тонкой блестящей черной кожи.

Ричард Карпентер приветствует нас своеобразно. Он сначала как бы осеняет нас крестным знамением движением левой руки и только после этого протягивает правую для рукопожатия, не снимая перчатки.

—Я специально приехал пораньше, чтобы первым убедиться, что моя теория не просто игра ума и воображения. Убедиться, что она полностью соответствует действительности, и первому созерцать её неопровержимые доказательства. К тому же у меня есть к вам вопросы, очень важные для меня. Боюсь, что, когда мы соберемся вместе, вы в общем хоре их просто не услышите.

Виктория проводит нас на веранду, где на столике уже стоят бутылки с лёгким вином, кувшины с другими напитками, вазы с фруктами и блюда с лёгкими закусками. Карпентер осеняет столик крестом и присаживается в кресло. Виктория разливает по бокалам вино, а Карпентеру из кувшина наливает что-то прозрачное. «Водка?!» — удивляюсь я, не подавая вида. Но Виктория, подавая мне бокал, тихо говорит:

—Отец Ричард — монах ордена святого Игнатия. «Значит, не водка, а вода», — успокаиваюсь я и говорю:

—Отец Ричард, мы вас внимательно слушаем. Мы с радостью готовы ответить на все вопросы того, кто первым пришел к выводу о существовании параллельных миров.

—Прийти-то пришел, — вздыхает монах, — а вот обосновать, убедить других не смог. Мои построения были чисто философскими, не подкреплёнными математическим обоснованием. К тому же они противоречили общепринятым представлениям о природе пространства-времени.

—Почему же? — возражает Лена. — Кроме вас, сегодня здесь будут ученые, которые работают в этом направлении. Значит, кого-то вы сумели убедить.

—Кстати, отец Ричард, мы называем параллельные миры Фазами. Так какие вопросы вас интересуют в первую очередь? Скоро прибудут другие гости, и мы уже не сможем уделить внимание персонально вам.

—Скажите, вы наблюдали много параллельных Фаз?

—Много — не то слово. Мы не только наблюдали, но и работали в стольких Фазах, что уже потеряли им счет. Ведь их на нашей планете бесконечное множество, — отвечает Лена.

—Тогда вам легко будет ответить на мои вопросы. Во всех ли Фазах время течет одинаково?

—Как раз наоборот, мы не встречали двух Фаз, где время протекало бы полностью идентично. Во всех Фазах оно течет с разной скоростью. Мы называем эту характеристику хроночастотой. И во всех Фазах время отличается по фазе, — Лена улыбается. — В данном случае под словом «фаза» я имею в виду физическое понятие.

—Я понял это. — Отец Ричард тоже улыбается и, понизив голос, спрашивает: — А не встречались ли вам Фазы, где время течет в противоположном направлении? В своей работе я не рискнул высказать такое предположение, но эта мысль постоянно не даёт мне покоя.

—Нет, отец Ричард, — твёрдо говорю я, — таких Фаз не существует. Вектор времени в каждой Фазе направлен под своим углом. Эти-то углы мы и называем фазами как характеристиками. Но отрицательные углы направленности времени в нашем пространстве отсутствуют.

Отец Ричард несколько минут молчит, осмысливая услышанное. Потом вздыхает, залпом допивает воду и широко крестится левой рукой.

—Слава Всевышнему! Вы сняли с моей души тяжкий камень. Когда меня посетила эта страшная мысль, я было решил, что это и есть ад. И те адские силы, что иногда появляются в нашем мире — выходцы как раз из таких параллельных миров с обратным течением времени. Еще раз говорю: вы сняли с моей души тяжелейший камень.

Мы с Леной переглядываемся и печально улыбаемся. Что такое обратное течение времени по сравнению с Фазой, замкнувшейся в Схлопке? Вот где настоящий ад! И что такое выходцы из ада и их козни по сравнению с деятельностью ЧВП или «прорабов перестройки»? Стоит ли рассказывать обо всём этом отцу Ричарду? Думаю, не стоит. Вряд ли он способен правильно всё это воспринять.

От проницательного отца Ричарда не ускользает наша реакция, и он порывается что-то спросить. Но от тяжелого разговора нас избавляет шум подъехавшей по дорожке машины. За рулём сидит Степан Олонецкий. Из салона выходят три человека и в сопровождении Олонецкого направляются к нам.

—Веста Медичи, математик, — представляет гостей Олонецкий, — Антон Павлов, физик. Иржи Лукаш, физик. А это, — Олонецкий указывает на нас движением руки, — хроноагенты, о которых я вам говорил.