– Но я действительно сын дворянина Андрея Корниловича Люберова! – вскричал Родион, опешив от столь страстного монолога, но Миних его не слышал.

– По наущению Бирона государыня пожаловала мне этот тесный, никуда не годный дом с дурной планировкой, плохим парком и непростительной удаленностью от дворца. Меня хотели унизить и добились этого, но Бирону показалось этого мало, и он досылает ко мне шпиона, который знает дом как свои пять пальцев. Кроме того, оный Люберов ненавидит меня, а потому с легкостью идет на подлость. Я тебя в крепости сгною, мальчишка, убийца и негодяй!

Миних был в ярости. Непонятно, кому он жаловался на неудобства своего жилья, но от него исходила такая бешеная, злая сила, что даже Смехов готов был от страха залезть под стол, а Родион почувствовал, как уши у него закладывает и начинает гудеть голова.

В этот момент дверь с шумом распахнулась и в кабинет ворвалась простоволосая, кое-как одетая Варвара-Елеонора. Она обвела глазами всех присутствующих и бросилась к мужу на грудь.

– Милый, родной мой, тебя хотели убить? – Она горько зарыдала.

– Кто тебе сказал этот вздор, душа моя? Мало ли что я крикну в запальчивости. Я сам кого хочешь убью. Этот мальчишка-негодяй послан Бироном, чтобы шпионить за мной, а я его разоблачил.

– Вы ошибаетесь, я не шпион, – подал голос Родион.

Варвара-Елеонора посмотрела на него внимательно, потом спросила с испугом:

– А почему он в носках?

– Я башмаки под лестницей оставил, сударыня, чтобы не шуметь.

Варвара-Елеонора повернула к мужу просветленное лицо.

– Бухард, я его знаю. Помнишь, я рассказывала, как лошади понесли? Карету швыряло из стороны в сторону и било о фонари. Гибель была неминуема. Это он нас спас. – Она положила руку на плечо Родиона и улыбнулась.

Иной читатель может сказать: вот, придумали загодя случай, чтобы обезопасить Родиона Люберова от миниховых напастей! Автор заверяет с полной серьезностью, никаких выдумок: все так и было. Как часто в ситуации, ужасной по драматизму или глупости, незнакомый, казалось, человек говорит: я вас знаю – и бескорыстно протягивает руку помощи. Так на бессмертном древе жизни, что вечно тянет вверх свои благоуханные ветки, встретились на миг две судьбы, улыбнулись друг другу и растеклись каждая по своей ветви, по своему руслу…

– Но ведь что-то он искал в моем кабинете! – воскликнул Миних.

– Письма, – выдохнул Родион, минута была столь благостная, что он мог позволить себе незначительную ложь.

– Ладно, прощаю. Но если еще раз тайно наведаешься в мой дом – убью! Что это у тебя?

Родион протянул книгу, которую все это время держал под мышкой.

– Плутархом интересуешься? Поставь на полку.

Родиону бы попросить эту книгу, как память об отце! В ответ бы он услышал, что эта книга не имеет никакого отношения к Люберову-отцу, потому что этого Плутарха он сам привез из Франции. Но Родион не попросил, а Миних не ответил.

Единственную милость посмел он потребовать у Миниха, и она касалась Флора, фельдмаршал разрешил Люберову оставить до времени слугу у себя. Это, конечно, приятно, раба от плетей спасти, которые неминуемо ждали бы его, попадись он в руки правосудия, но не этого ждал Родион от тайного похода в дом Миниха. Рассыпалась мечта его, не в силах выполнить он волю отца. А как жить дальше? Об этом пока он и думать не мог…

Часть IV

Клеопатра Козловская

1

Клеопатра с детства от няньки знала старый обычай. Когда хочешь приворожить жениха, надобно, глядя на молодой месяц, вертеться на правой пятке и приговаривать: «Млад месяц, увивай около меня женихов, как я увиваюсь около тебя». Сейчас она не сторожила лунный серп, не вертелась на ноге, а женихов было предостаточно.

Артиллерист Кирилл Иванович каждую неделю наведывался в дом. Он и намеком не давал понять истинную цель своих визитов, но по-прежнему был говорлив. Исчерпать запас знаний об устройстве фейерверков он не мог, тех знаний было немерено, но, рассказывая про шутихи и луст-кугеля, он начал сбиваться на рассказы о новой, более денежной должности, которую вот-вот должен получить. Клеопатра покорно слушала, одни вздыхатели сменялись другими, а тот, кто действительно нужен, не приходил. А уж Родиону Люберову куда как пристало захаживать в этот дом. Матвей, не скрываясь, говорил, что водит с ним дружбу, при этом делал таинственное лицо.

Клеопатра не задавала брату вопросов. Она боялась, что Матвей своей беспечностью, легковесностью и мужской нечуткостью разрушит созданный ею образ, который, как живой фантом, бродил за ней по пятам. Она пила чай – Родион Люберов сидел за столом напротив, читала тетке очередной роман – он в мгновенье ока влезал в костюм и плоть главного героя, она шла на прогулку – он ждал ее в условленном месте. Клеопатра выбирала для этих придуманных встреч самые поэтические городские закоулки и непременно где-нибудь возле воды. Уж что-что, а водную гладь в Петербурге легко сыскать. И Клеопатра нашептывала изменчивой волне свои желания: ты текуча, беспокойна, ты всегда в движении, донеси до милого мои желания, говорят, он где-то на Фонтанке живет.