Читаем Фаворит императрицы полностью

Следующая депеша в Париж сообщала, что Маньян на правильном пути: Бирон уже сделал представление всех дел государыне и нашел в ней горячее участие. Версаль решил ковать железо, пока оно горячо. Начался торг. Франция просила поддержки России в противоавстрийской политике, а взамен обещала признать Анну императрицей. Миних обиделся, Бирон – тем более. Миниху нужна была от Франции поддержка против турок. По мысли фельдмаршала, Париж должен убедить султана вернуть России Азов в обмен на Дербент. Начав торговлю, Миних уже не мог остановиться. Он предложил Франции русскую 30-тысячную армию (ту, что была обещана Австрии), но Париж за это должен дать России субсидии и сговориться на русской кандидатуре польского короля.

Давать субсидии никто не любил. Не любила этого и Франция. Маньян недвусмысленно намекнул Бирону, что инициаторы договора будут щедро вознаграждены королем. А посему, получив субсидии себе лично, может быть, оные инициаторы не станут настаивать на субсидии для России? Вроде бы договорились, и сумма была названа – 100 тысяч золотых для Бирона, между делом упомянули мелочь – гобелены для государыни, но договор не подписали. Чего-то ждали… Миних играл в бессребреника: ему ничего не надо, он радеет только о пользе и справедливости.

Таково было положение дел при русском дворе, когда из Парижа двинулась карета в Варшаву с деньгами и алмазами в винной посуде. Шамберу надлежало часть пути проделать с Виктором Сюрвилем, а затем следовать в Петербург, дабы помочь Маньяну в столь критический момент. Маньян временами вел себя как чистоплюй (дескать, не все средства хороши), а Шамбер уже зарекомендовал себя опытным агентом, умеющим добывать нужные средства любым способом.

Огюст де Шамбер происходил из захудалого дворянского рода. Его никак нельзя было назвать баловнем судьбы. Иные любимцы фортуны получают богатство и земли по праву наследства, то есть не ударив палец о палец, Шамберу же предстояло заработать это головой и трудовым потом. Стать тайным агентом помогли ему не столько связи, сколько случай. Он оказал личную услугу одному важному чиновнику из кабинета Флери. Услуга ничего не стоила, а навар от нее оказался неожиданно значительным. Шамбер получил не только доходное место, но и репутацию порядочного и верного человека. Подобная репутация иногда зарабатывается годами, а Шамбер просто спас от наказания мальчишку-офицерика, упрятав его на время в монастыре. Потом Шамбер поболтался по Европе, депеши его всегда были точны и конкретны. Словом, он был на хорошем счету.

Маньян встретил Шамбера радостно, секретарь был уверен, что агент привез из Парижа обещанные гобелены и деньги. Шамбер выразил крайнее удивление: ничего подобного ему в Париже не поручали. «А что поручали?» – поинтересовался Маньян. Шамбер не стал откровенничать и ответил коротко: подружиться с местной знатью и докладывать в Париж о настроениях русских.

Маньян решил: в Париже не поняли главного, и немедленно настрочил депешу: если 100 тысяч золотых и гобелены не будут получены в ближайшее время, то дело с договором можно считать проигранным.

Маньян не знал того, что знал Флери: Парижу уже можно было не торопиться, потому что в интригу ввязалось Провидение в лице Остермана. Не будем на этих страницах описывать, как узнал Остерман о тайных встречах Миниха и Маньяна – это остросюжетная история, о ней надо писать подробно или не писать вообще, скажем только, что, узнав о закулисных играх, «оракул» повел себя умно и решительно. Одного разговора с Бироном оказалось достаточно, чтобы фаворит понял положение дел: дружить с Францией – значит поддерживать Лещинского, а если Лещинский станет королем, он, Бирон, никогда не станет герцогом Курляндским (а это уже было обещано ему государыней).

С Минихом Остерман говорил уважительно, рассматривая проблему в ее общегосударственном значении. Конечно, он согласен обсудить пункты договора с Францией, но делать это надо не келейно, а открыто – на Государственном совете. А как можно обсуждать на Государственном совете обещанную Парижем взятку Бирону? Словом, на всех «благих начинаниях» приходилось поставить крест.

А Маньян не понял. О необходимости вывести обсуждение договора на Государственный совет он узнал от Миниха и очень удивился.

– Какой совет? Бирон ведь согласился принять деньги? Эти 100 тысяч золотых были гарантом дружбы фаворита с Францией.

Миних прикинулся обиженным:

– Что вы имеете в виду? Разве вы не знаете, что мы здесь денег не берем?

Очередная депеша Маньяна в Париж дышала подлинным негодованием: сколь наглы эти русские, сколь двуличны!.. А Шамбер меж тем писал в Париж, что Россия ведет переговоры с Австрией, Пруссией и что сообща они уже наметили кандидатуру на польский трон, и кандидатура эта Август саксонский (сын Августа II). Маньян чувствовал, что в Париже к нему охладели, и винил в этом Шамбера. Секретарь считал, что этот выскочка отнимает у него плоды всей его дипломатической работы в Петербурге.