— Как председатель обвинения я требую полного возмещения ущерба всем людям, прямо или косвенно связанным с этим делом, ущерба, какого бы рода он ни был. Далее, я требую, чтобы администрация Империи немедленно сняла табу, которое она незаконно наложила на космических пилотов примерно сто лет назад. Потом я требую, чтобы был издан закон или постановление, обязывающее проинформировать каждого гражданина Империи, какое положение занимают эти люди, почему их скрывают от общественности, почему контакт с ними может быть смертельным. Смертельным для этих людей и для того, кто коснется их или же заговорит с ними.

Я прошу Высокий Суд принять все это во внимание. Благодарю вас.

Тьерри фон Найвард сел, откинулся на спинку стула и с застывшим взглядом стал ждать реакции на его речь и особенно на ее последнюю часть. Он не ошибся. Реакцией было новое, на этот раз сдержанное волнение. Потом роботам наконец удалось успокоить людей.

8

Альфард гигантским, режущим глаза диском висел в тридцати градусах над городом. Плоская пустыня дрожала от жары и яркого света; медный свет причинял боль. Длинные, черные тени двух людей нападали на раскаленный ад песка. Рэнделл и Ногуэра молча смотрели друг на друга. С трудом подавленная ненависть примитивной натуры, казалось, буквально потрескивала над этой сценой, словно электрические разряды. Семь тысяч километров и полмиллиона лет отделяли этих людей от цивилизации.

— Страх? — вполголоса спросил Рэнделл, и на его висках набухли вены.

Никакого ответа. Там лежало матово-черное, вонзившееся рукояткой в песок оружие. Машина убийства, при помощи магнитного поля стреляющая семисантиметровыми стальными иглами на сотню метров. При попадании в цель острия игл нагревались до четырех с половиной тысяч градусов и прогрызали почти все материалы.

Поток воздуха принес с собой запах, напоминающий запах эвкалиптов; кожистые листья синих олив высыхали на жаре. Анжанет, застыв, вцепилась в пластиковый косяк двери, не способная вымолвить ни слова; она только бессмысленно покачивала головой. Словно сошедший с ума аппарат Морзе, в руке Рэнделла засвистела ссфайра. Обе тени все еще не двигались.

— Ни один мужчина, космонавт, — резко и презрительно сказал Рэнделл, — ни с одной женщиной не сделает того, что сделал с ней ты. Нет, если бы я только знал и мог это предотвратить. За такие вещи на Техедоре побивают камнями. Возьми же наконец оружие и защищайся, или ты и этого не можешь?

Рэнделл почти терял дар речи от ненависти и гнева. Он указал на оружие. В прекрасных глазах Ногуэры засветился след туманного понимания, и он, словно марионетка, двинулся к темному пятну на песке. Потом он взял оружие в левую руку, неловко ощупал его и по ошибке коснулся спуска. Пистолет выстрелил с громким щелчком, и игла вонзилась в угол жилого вагончика. Пылающие осколки пластика разлетелись во все стороны, а раскалившийся материал потек на землю. Потом Ногуэра что-то понял. Он перебросил оружие в правую руку, перевел взгляд с оружия на Рэнделла, потом снова на оружие.

Сцена словно из архаичной книги с иллюстрациями.

Космонавт; загорелый торс над серебристыми брюками. Пальцы босых ног вонзились в песок. Мужчина стоит, словно жуткий тореро. Потом он молча смотрит на Анжанет долгим взглядом и говорит:

— Няня… — и стреляет.

В трех метрах от Рэнделла взлетает песок, горячий песок; игла взрывается, и стеклянные шарики разлетаются во все стороны. Рэнделл перестает презрительно улыбаться. Второй выстрел пролетает возле головы Рэнделла и исчезает в пустыне. Снова свистит ссфайра.

— Дилетант, — спокойно сказал Рэнделл.

Третья игла почти разорвала ему предплечье. Тлеющая материя окружала глубокую рану, кровь бежала по руке; Рэнделл прищелкнул языком, отвел руку и швырнул ссфайру. Животное, которое уже в течение миллиона лет добывало себе пищу подобным образом, напрягло хвост и бросилось вперед словно пуля, твердая как камень; костяной шар ударил Ногуэру в грудь и опрокинул его на песок.