Читаем Фата-Моргана №3 полностью

Потом их диалог был прерван; с ними хотели поговорить коллеги Эбботсфорда и члены исполнительного штаба космодрома.

Группа мужчин и женщин медленно шла через широкую полосу бетона к зданиям кладовых и ремонтных мастерских, к оазису культуры и человеческого мастерства, затерянному в безжизненной пустыне.

Поздно вечером Эбботсфорд позвал к себе Тиллота, сославшись на то, что им надо много о чем поговорить о предстоящем полете. Они сидели в комнате, скромно, но довольно комфортабельно обставленной, больше похожей на кабинет или лабораторию, чем на жилое помещение, и потягивали виски.

Эбботсфорд произнес:

— Мне любопытно…

— Собственно, это обычное состояние для ученого, не так ли? — спросил Тиллот.

— Да, конечно. Но мое любопытство вызвано вопросом, относящимся скорее к психологии, чем к физике.

— Почему бы вам тогда не сходить к доктору Венделлу? В конце концов в Комиссии он — трюкач номер один.

— Доктор Венделл, — ответил Эбботсфорд, уже слегка пьяный, — наговорит кучу чепухи про Эдипов комплекс. Желание Смерти и тому подобное. Он мне ничего не скажет.

— Я всего лишь ракетчик, — произнес Тиллот.

— Это вы — объект моего любопытства.

— Вам не кажется, что ваши изыскания довольно нахальны, доктор?

— Нет, я так не думаю. В конце концов мы будем заперты в этом тесном гробу в течение длительного времени. Мы должны знать кое-что друг о друге.

— И что вы хотите знать? — требовательно спросил Тиллот.

— А вот что. Предполагается, что космонавты должны быть искателями приключений. На службе Межпланетной Транспортной Комиссии находится две сотни пилотов. Но на дело, которое может стать первым межзвездным полетом, вызвался пойти лишь один доброволец. Вы.

Тиллот горько засмеялся:

— Если бы я не пошел добровольцем, меня попросили бы об этом. Это должен был быть я. Все очень просто.

— Но почему?

Космонавт вновь рассмеялся.

— Я расскажу тебе. Политика Комиссии всегда была такова — они брали на работу только женатых мужчин. Женатый мужчина не испытывает недостатка в храбрости или желании приключений. Но он не станет зря рисковать — ни кораблем, ни жизнью.

— Мне кажется, я начинаю понимать… И вы?

— В прошлом году я не пошел бы ни добровольцем, ни по приказу, — жестко закончил Тиллот.

— Пусть так, риск не является ни великим, ни неоправданным. Нейтрализованная гравитация и сила отталкивания света — их движущая сила менее рискованна, чем сила ваших ракетных моторов. Самая опасная часть полета — старт и приземление, где используются ракеты.

— Согласен, но…

— Что «но»?

— Теперь я хочу задать вам вопрос, доктор Эбботсфорд. Вы были когда-нибудь влюблены? У вас была когда-нибудь женщина?

— Женщины никогда меня сильно не занимали. У меня была работа и…

— Хорошо. Я объясню. Космонавт улетает — на Луну, Марс, Венеру — куда угодно. Если дела пойдут неудачно, он не вернется назад. Если все сложится хорошо, он вернется назад, потеряв, самое большее, месяцы. Я не физик. Для меня астронавтика — всего лишь баллистика, космический корабль — это лишь управляемый человеком снаряд, летящий по траектории, которую экипаж не может держать под контролем. Но полет к звездам со скоростью, близкой к скорости света, — совсем другое дело. Насколько я понимаю, Время, в котором будет жить экипаж корабля, будет отличаться от земного. Путешествие может продлиться всего лишь несколько месяцев, но по возвращении окажется, что Земля обернулась вокруг Солнца пятьдесят раз или больше…

— Это не совсем точно, но близко к истине, — ответил Эбботсфорд.

— Тогда спросите себя, что будет чувствовать женатый человек, думая о своем возвращении домой?

Корабль гордо высился на полосе бетона, сияя в ярком потоке света. Высоко в небе плыли Крест и Центавр, и было обидно, что его нос не был устремлен на Альфу Центавра цель первого звездного полета. Даже Тиллот, подходя к судну, ощутил это, хотя и понимал абсурдность такого чувства. Так же как ждать, что нос «Лунар Ферри» перед взлетом был бы направлен точно на Луну, а острый корпус судна «Мартиана Мейла» смотрел точно в сторону сверкающей искры в небе, красной планеты. Подходящее время, чтобы вывести корабль на нужную траекторию, но было ли слово «траектория» достаточно точным для обозначения курса корабля, летящего в космос, после того как он вышел на орбиту вокруг Земли.

Внезапно Тиллот обернулся, пожал руки тем, кто вместе с ним подошел к кораблю. Все желали ему удачи. Некоторые из них задумчиво строили догадки, какой мир он увидит по возвращении из полета. Он позволил себе порассуждать по этому поводу, а сам думал: «Возможно, сейчас живет себе какая-нибудь школьница, которая подрастет и станет почти такой же, как Валери. Может быть, я ее найду. И может быть, она будет ждать меня».