Об этом можно только гадать, но практически несомненно, что Мейс был если не изобретателем, то наиболее активным популяризатором термина «голодомор». Автором, возможно, была супруга Мейса, и это подтверждено публично. 24 ноября 2007 года в программе «Свобода Савика Шустера» на украинском телеканале «Интер» имел место следующий спич:

Савик Шустер: «Спасибо… Я благодарю Наталью Дзюбенко-Мейс, супругу историка. Она сама историк, да? Человек, американский исследователь, который первый произнес слово „Голодомор“…»

В этот момент Наталья Дзюбенко-Мейс согласно кивала…

То есть Савик Шустер, скажем мягко, лукавил, удивляясь, почему Медведев назвал голодомор «так называемым». Медведеву история происхождения пропагандистского термина, пожалуй, и неизвестна, но вот Шустер-то, как выясняется, прекрасно ее знает.

О придуманном слове, пожалуй, достаточно. Осталось сказать несколько слов о судьбе самого историка.

Джеймс Мейс умер в Киеве в 2004 году, в возрасте едва за 50 лет. Менее чем через год к власти пришел Виктор Ющенко и еще через год, в декабре 2005-го, подписал указ об увековечении памяти Дж. Мейса.

Предполагалось издание трудов американо-украинского ученого, название его именем учебных заведений, сооружение памятника ему, причем и срок был определен — до февраля 2007 года. Памятника, похоже, как нет до сих пор, так и не скоро предвидится. Что ж, украино-американские реалии циничнее, чем украино-американские идиллии. Мавр сделал свое дело.

Но… Украинское информационное агентство позиционирует Дж. Мейса как индоамериканца из племени чероки, чьи предки тоже умерли от голода, в статье под бойким заголовком «Впервые правду о Голодоморе раскрыл индеец Джеймс Мейс»^{85}.

Удивительно, что «индеец» Дж. Мейс исследовал историю не своих предков, а далекой от прерий Украины.

По-видимому, индейцы чероки в США остались, не вымерли подобно могиканам, гуронам, делаварам и иным племенам из романов любимого всеми нами Фенимора Купера.

Но в тоталитарном СССР, а еще раньше в свирепой России не был уничтожен и не вымер ни один малый народ.

Неужели Мейсу трагедии чужих народов были интереснее, чем своего? Или — страшно подумать — свобода слова в США делала изучение трагедий индейцев-чероки более затруднительным, чем изучение трагедий народов, живущих на другом континенте?

Впрочем, подобная дальнозоркость англосаксов отмечена еще Байроном:

Ну, и еще немного статистики. Табл. 2.5 показывает, как увеличивалось население некоторых стран мира с 1913-го по начало 1980-х годов.

Таблица 2.5^{86}

Как видим, население Украины росло медленнее, чем в США или Индии, быстрее, чем в Германии или Великобритании, примерно такими же темпами, как во Франции или Италии. Всем, кому хочется говорить о том, что в XX веке Украина пережила геноцид, следует всегда держать эту табличку перед глазами.

* * *

Легко понять, что, не приехав на «роковини Голодомору», президент России сильно разочаровал оранжевых журналистов и прочих активистов, готовившихся устроить некоторое подобие допроса с пристрастием и даже, возможно, гранты под это дело получивших. (А когда не выгорело — провели нечто вроде заочного судилища в эфире.) Но всерьез надеяться, что Медведев может приехать по приглашению Ющенко на «празднование Голодомора», мог только глупый.

Мы связаны с Россией не какими-то «братскими» в политическом смысле, но миллионами родственных, в прямом смысле слова, связей. А украинская власть упрямо пытается разделить русских и украинцев, и вследствие этого сами оранжевые вожди постепенно становятся в глазах России изгоями. Нерукопожатными. Невизитируемыми. Как те же лидеры прибалтийских государств, постоянно наскакивающие на Россию с одними или другими требованиями. Или как грузинский вождь, попытавшийся с Россией даже повоевать.

Глава 7. Тон задает власть

Украинская независимая пресса — свободна. Настолько, что может свободно выбирать, какие инициативы власти подхватывать взахлеб, а какие — с раздумьем, а то и скепсисом на лице.