И вот, наконец, оцените разницу между харьковским делом 2000 года — и тягнибоковским образца 2005-го. Тогда газета, напечатавшая статью про мирянина и жидовинов, в которой не было прямых призывов расправляться с инородцами, была закрыта, а ответчики сползли в политический маргинесс.

После «оранжевой революции» результат был совсем другой. Автор, обозвавший «жидву» и «москалей» «нечистью», был признан украинской Фемидой ни разу не нарушившим права граждан. Более того — он сам получил право грозить судами оппонентам, если они будут вспоминать его сомнительную речь.

Он стал героем двух десятков украинских «свободных и демократических» телеканалов, на которых и сегодня выступает ньюсмейкером или «говорящей головой» из первого разряда «украинского политикума». Стоит ли удивляться тому, что сегодня возглавляемая им политическая сила уже начинает понемногу побеждать на Западной Украине?

Еще несколько лет назад Виктор Варфоломеевич Полищук, историк и юрист, выдающийся исследователь коллаборационизма и связанных с ним преступлений украинских националистов, справедливо говорил, что даже в Галичине крайние националисты не побеждают на выборах, они приходят во власть, только маскируя свои истинные взгляды, в составе более умеренных блоков или партий.

Очевидно, что времена меняются.

* * *

Вывод. Антисемитские публичные высказывания на Украине вполне допустимы… если юдофобию дополнять русофобией. То есть панам антисемитам нужно только в своих выступлениях против «жидов» не забывать добавлять «…и москалей». Это даже не смягчающее обстоятельство — «в Украине» сегодняшней это полная индульгенция.

Глава 10. Дерьмо в шоколадной глазури

Оболванивание масс в националистическом духе на Украине ведется в полном соответствии с теорией и практикой экспортированной к нам после «перестройки» науки public relations.

Лидеры мнений задают основные идеологические установки, которые сами украинские политики, смутно усвоив терминологию, обзывают «мэсседжами».

Причем наблюдается четкое разделение труда.

Одни выступают с «крайними», то есть нацеленными не на завтрашнее воплощение, а на перспективу, заявлениями. Например — требуют от России компенсаций.

Другие, «умеренные», тут же дезавуируют эти «крайности»: ну что вы, как можно, разве это официальное мнение державы Украина? (И правда, сегодня — еще не официальное.)

«Свободная» украинская пресса внедряет эти установки в каждый телевизированный дом. Например, приучает обывателя к мысли, что требование компенсаций от России — совсем не немыслимое дело, а даже может быть очень выгодное и ему, обывателю. Просто это пока «не на часі» (не ко времени).

Все это дополняется мероприятиями соучастия — уличными акциями, которые должны пробуждать субъектность аполитичных граждан и заставлять их «определяться с выбором», или, говоря по-иному, расходиться по разные стороны баррикад.

Когда власть реабилитирует фашизм «умеренно» — маргиналы выходят на массовые акции с радикальными криками. Это нужно для общего дела, общей борьбы.

Во-первых, власть имущие получают право сказать: этого требует народ, и народ даже требует большего, а мы, власть, еще умеренные…

Во-вторых, и это главное, таким способом украинское общество, в массе своей не приемлющее национализма, приучается без отвращения смотреть на нацистов.

Правозащитники и по-особому понимающие демократию интеллигенты их даже защищают: что, мол, страшного, если на Украине, в Прибалтике на улицы выходят люди с символикой Третьего рейха? Для них самих действительно тут нет ничего такого, — потому что они сами уже себя выдрессировали, приучились смотреть на нацистов без отвращения.

А если этим, не делающим пока ничего такого, людям позволить делать все, чего они хотят? И тогда, не исключено, эти же самые кривозащитники и «демократы» и тут найдут какие-то самообманывающие оправдания.

Как находили их евреи, угоняемые нацистами в Бабий Яр.

В книге «Бабий Яр» Анатолий Кузнецов приводит воспоминания Дины Мироновны Проничевой, угнанной на расстрел в первые дни оккупации и чудом спасшейся, выползшей из-под груды остывающих тел:

«Украинские полицаи (судя по акценту — не местные, а явно с Западной Украины) грубо хватали людей, лупили, кричали:

— Роздягаться! Быстро! Быстро!

Кто мешкал, с того сдирали одежду силой, били ногами, кастетами, дубинками, опьяненные злобой, в каком-то садистском раже.