В поисках ответа на вопрос, за счет чего же сегодня живут Прибалтийские страны, мы видим в той же Эстонии сельское хозяйство, абсолютно не способное к выживанию в условиях конкуренции со «старыми» членами ЕС; промышленность, слабую даже по сравнению с советским уровнем 20-летней давности; мощные транзитные грузопотоки из России в Европу и, в меньшей степени, в обратном направлении.

Но транзитная благодать для Прибалтики сегодня уже заканчивается, как в первый срок президентства Путина вдруг иссякли громадные эстонские залежи экспортируемого цветмета. С постройкой портов на Балтике российские экспортеры и импортеры смогут вообще отказаться от услуг посредников.

Такова экономическая ситуация, в которой оказались Прибалтийские страны, Эстония в частности, к моменту начала «войны с памятниками». Сейчас упомянутым государствам крайне важно подчеркнуть свою особую роль в новом международном разделении труда — роль форпоста против нового русского имперского медведя, который еще, конечно, не протрезвел полностью, но уже преодолевает тяжелое похмелье.

Как отплатит за это «мировое сообщество» — построит в Эстонии новую базу НАТО, на обслуживании которой сможет кормиться население (которое в Эстонии сокращается одними из наиболее высоких в мире темпами и его в прибалтийской стране уже меньше, чем в одном городе Харькове), или просто даст денег? Для нас это не важно, а интересно то, что, по-видимому, правительство Эстонии имеет основания рассчитывать на получение некоторым образом гонораров за свои антироссийские выпады.

Социальная составляющая

Политика сторонников отделения Эстонии от СССР, как и в прочих прибалтийских республиках, в значительной степени базировалась на поддержке русского (или русскоязычного) населения. Лозунгом дня были слова «За нашу и вашу свободу». Благодаря этому независимость прибалтов встречала поддержку русских и в Таллине, и в Риге, и в Москве, и в Питере.

После объявления независимости ее адепты о «вашей» свободе забыли. Значительная часть населения стала «негражданами» («неграми»). И процесс получения гражданства вовсе не исчерпывается необходимостью, как зачастую представляют дело у нас, выучить эстонский язык. Вот как сформулировала временно исполнявшая обязанности посла Эстонии в Украине Катрин Койк: «…во-первых — выучить язык, во-вторых — знать конституцию страны, в которой он хочет жить, и, в-третьих — понимать культуру».

Культуру в Эстонии сегодня составляет реабилитация бывших хиви и эсэсовцев и осуждение советских оккупантов. Поэтому неудивительно, что в Эстонии сформировалось довольно многочисленное (по меркам страны) сообщество неграждан, которые гражданство получать и не желают, и отнюдь не только потому, что им лень выучить эстонский.

Конечно, режим, созданный для «негров» в Эстонии, далек от режимов, существовавших для евреев в гитлеровской Германии, для африканцев в ЮАР или для «цветных» в южных штатах США до 1970–1980-х годов.

По некоторым данным, среди ста самых богатых людей Эстонии «негров» больше, чем «коренных».

Эстонские чиновники оправдываются правилами получения гражданства в других «цивилизованных странах», в первую очередь США. Но человек, родившийся на территории государства США, автоматически является его гражданином. В Эстонии же он должен еще пройти процедуру, по существу, изъявления лояльности «титульной нации». Это унизительно для человеческого достоинства, и сводить нежелание «негров» «коренизироваться» к нежеланию выучить эстонский язык — это значит либо не понимать элементарных вещей, либо сознательно вводить людей в заблуждение.

Политика «репатриации», «натурализации», а по существу — ассимиляции русского населения Эстонии приводит к результатам, далеким от целей эстонских политиков. За годы независимости Эстония потеряла пятую часть своего населения (в 1984 — 1,6 млн. чел., в 2007 — 1,3 млн.). В третьем тысячелетии по убыли населения Эстония (–0,64%) опережает и Россию (–0,37%), и Украину (–0,6%^{28}). Это происходит как за счет «естественной убыли» — превышения смертности над рождаемостью (–0,32%), так и за счет отрицательного миграционного баланса (–0,32%). Это — чрезвычайно высокий показатель, выше только у некоторых стран Африки и Латинской Америки, а также некоторых постсоветских, например Грузии.

Итак, часть русского населения (не только русского, конечно, но в данном случае нас интересует в первую очередь оно) выехала и выезжает, часть принимает гражданство, но значительная (по эстонским меркам) часть — около ста тысяч — гражданство на условиях эстонского правительства принимать не желает.

А эстонская власть, в свою очередь, не желает признавать существование этой значительной части народа. Или, как охарактеризовал ситуацию вокруг переноса памятника депутат эстонского парламента Владимир Вельман, «в Эстонии власть перестала разговаривать с народом».

И в данном случае эту власть никак не оправдывает наличие либо отсутствие в мире стран, где власть разговаривать с народом даже и не начинала.