Читаем Фашизофрения полностью

О ее эпохе государственный секретарь, фактический канцлер империи А.А. Безбородко (происхождением, кстати, из Малороссии) говорил на старости лет своим молодым коллегам-дипломатам: «Не знаю, как при вас будет, а при нас так было, что без нашего соизволения ни одна пушка в Европе выпалить не смела».

Был ли русским Пушкин? Для любого русского человека эти вопросы — риторические, если не сказать глупые.

Был ли русским Петр Иванович Багратион, считавший себя и неоднократно называвший себя русским? Ну ладно — Багратион, его дядя воевал вместе с Суворовым в Крыму, а сам Петр Иванович заслужил славу в Итальянском и Швейцарском походах великого полководца. Багратион в конце концов был потомком офицеров и генералов, служивших Российской империи, воспитанным в русской культуре.

Но вот другой соратник Суворова — Виллим Христофорович Дерфельден. Имя похоже на англосаксонское, фамилия — на голландскую… О нем Суворов сказал: «У него учился я стоять против турок». Дерфельден снискал славу в Польской кампании Суворова («В сорок дней покорена Польша»). И в Италии, и в Швейцарии. Именно в Швейцарии, когда суворовская армия оказалась окруженной кратно превосходившим неприятелем, Дерфельден сказал свои знаменитые слова: «Веди нас куда хочешь и куда знаешь. Мы — твои, отец. Мы — русские».

Имеет ли тут значение происхождение «по крови»? Биологическое, или, правильнее сказать, зоологическое происхождение?

Был ли русским Сталин? Сталинофобская традиция велит считать, что Сталин презирал русский народ. Но сам себя он несомненно причислял к этому народу. Говорил неоднократно, и в узком кругу, и публично, и печатно: «Мы, русские…» И ни разу: «Мы, грузины…» или «Я, грузин…».

Наверное, для ответа на вопрос, к какой национальности принадлежит человек, гораздо важнее не происхождение по крови, а самоопределение.

Национальность человека определяет не зоология, а психология. Не кровь, а разум. Такое понимание вопроса поможет нам игнорировать дурацкие вопросы, которыми националисты разных верований любят запутывать существо дела. Вроде таких: «являются ли россияне русскими?» или «существуют ли украинцы?».

Не вдаваясь в казуистику, мы можем ответить казуистам и схоластам: конечно, украинцы существуют, потому что есть миллионы людей, признающих себя украинцами. Подчеркну, не единично, «для прикола», а массово, как социальный факт.

Мы можем ответить, что россияне и русские — это синонимы. Разные наименования одного и того же. Изначально «Россия» — это пришедшее от греческих монахов книжное, «возвышенное», в отличие от простонародного, наименование Руси. Именно в таком смысле употреблялись слова «русский» и «россиянин» с начала XVIII века и до 1917 года, когда большевики, в соответствии с ленинским принципом о праве наций на самоопределение, разделили русский народ на три русских народа и стали проводить политику «коренизации».

Русь — это макротопоним, с древних времен объединявший и Русь Великую, и Малую, и Белую, и Червонную, и Черную, и Галицкую, и Залесскую… И русский — это не этнос, а макроэтнос. Происхождение «по крови» для определения «русский или нерусский» имеет исчезающее малое значение. И тому свидетельством — товарищи наших детских игр, по юной глупости обижаемые нами, которые бешено кидались в драку с криками: «Какой я тебе чурка? Я — русский!». И дрались до крови, до полной невозможности подняться, отстаивая свое право зваться русскими.

Если человек один против пятерых кулаками готов защищать свое русское имя — он его отстоит, несмотря ни на какие потуги теоретиков и практиков русофобии.

Поэтому для подавляющего большинства американцев, европейцев и иностранцев все мы, бывшие советские, — русские. И тут иностранцы оказываются мудрее украинских проводников nation building'а и политкорректности.

Потому современный украинец, оставаясь украинцем, может быть русским. А может и не быть. Может забыть, откуда пошла Русская земля, где мать городов русских, может копаться во прахе трудов бывшего австрийско-подданного академика Грушевского или прибывшего в Киев в гитлеровском обозе профессора Огиенко, осовременивая теории о том, что «руський — это не русский»…

Слова Лукашенко не обидны ни для русских, ни для украинцев. Они возвеличивают белорусов. И это прекрасно. Это ведь тоже в наших общерусских традициях — величаться друг перед другом, поворачиваться к друзьям не худшими, а лучшими своими сторонами.

Украинец — это тот же русский, только живущий гораздо ближе к матери городов русских. Белорус — это тот же русский, только со знаком качества. Русский (великоросс) — это тело и душа, сила Руси, самый стойкий в мире человек, способный многократно отстраивать города после погромов кочевников, стоять насмерть на Куликовом и Бородинском поле, брать любые вражеские столицы, если понадобится — не один, а много раз^{22}.