«В 1535 г., в правление Елены, выехало на службу государя московского 300 семейств „литвы“ с женами и детьми. По спискам провинциальных дворян, сохранившихся со времени Грозного, встречаем среди помещиков Коломенского и других уездов „литвяков нововыезжих“»^{19}.

Почему же это, в современных терминах, миграционный поток направлялся из более плодородных южных земель и более богатых западных в пределы Московского княжества? Тому есть несколько причин.

Во-первых, географическая. Это княжество лежало на пересечении трех важнейших торговых путей того времени: волжского, днепровского и северо-западного, ведущего через Великий Новгород в Балтийское море. После татаро-монгольского нашествия, приведшего к упадку старого пути «из варяг в греки», это был немаловажный фактор.

Во-вторых, стратегическая. Местность с обилием рек и лесов предоставляла возможности для обороны более значимые, чем южные и восточные лесостепные зоны^{20}. В случае же подавляющего превосходства врага оставалась возможность укрыться в густых лесах.

В-третьих, политическая. Московские князья всеми способами старались увеличить приток населения в свои владения. Собственно, тем же занимались все князья, но у тогдашних московских князей дело шло лучше, чем у прочих.

Были и менее значимые, локальные причины притока населения в московские владения. Например, большая густонаселенность и соответственно теснота в Европе. И важно отметить, что была причина, препятствовавшая росту населения в Московской Руси, а именно экономическая. В аграрной терминологии эта территория была, да и остается «зоной рискованного земледелия». А ведь тогда именно земледелие было основой и благосостояния державы, и выживания населения. Холодный климат и далеко не лучшие почвы не давали возможности «плодиться и размножаться».

И если бы не приток населения извне, заокская (т.е. расположенная севернее реки Оки) Русь так и осталась бы малонаселенным лесистым краем, подобным тогдашним Белозерскому княжеству или пришедшей в упадок области Ростова Великого. А упомянутый людской приток превратил заокские города в крупные торговые и ремесленные центры. Иностранцы во времена Ивана Грозного очень удивлялись обилию и величине городов на этих весьма скудных по европейским меркам землях.

Приток средневековых гастарбайтеров обеспечил не только базовое экономическое процветание московских земель, но и стал основой для экспансии. Без этого людского потока Московское княжество так и оставалось бы «одним из». В.О. Ключевский указывает и объемы этого притока, основываясь на данных официальной родословной книги, составленной в правление царевны Софьи, то есть уже в самом конце XVII века, после отмены местничества на основе старого московского родословца и поколенных росписей, поданных в Разрядный приказ служилыми людьми разных фамилий.

«В этой так называемой Бархатной книге перечислено до 930 служилых фамилий… тот слой, что позднее стали называть столбовым дворянством… Фамилий русских, т.е. великорусских, оказывается 33%, происхождения польско-литовского, т.е в значительной степени западнорусского, — 24%, происхождения немецкого, западноевропейского — 25%, происхождения татарского и вообще восточного — 17% и 1% остается неопределим»^{21}.

Здесь речь идет только о представителях самого высшего слоя. Но коль скоро каждый из них въезжал в московские пределы не один, а с челядью, то общий национальный, или, как говорили во времена Ключевского, племенной состав населения ядра Руси того времени можно считать примерно схожим. (На самом деле приезжавших простолюдинов было относительно больше, чем знатных, потому что подданные бежали не только вместе со своими властителями, но и от них. Однако эту долю приезжих учесть сейчас не представляется возможным, поскольку ее практически не учитывали и тогда. Поэтому примем общее соотношение народностей примерно равным указанному Ключевским.)

Получается, что русский народ в своем изначальном, исконном виде состоял на треть из этнических русских; на четверть — из западнорусских, или, говоря по-современному, украинцев и белорусов, еще на четверть — из западноевропейцев, и на 17 процентов — из представителей восточных народов.

В этой «плавильной печи» Великого Московского княжества и зародилось то, что сегодня мы называем русским народом.

Глава 5. Что значит «русский»?

Была ли русской императрица Екатерина Великая? По крови она была немецкой принцессой. Никакой человек не может выбрать своих родителей. Но каждый человек может выбрать язык, веру, выбрать национальность, народ, частью которого станет. Екатерина Великая стала русской.

«Россия велика сама по себе… Что я ни делаю — подобно капле, падающей в море».