Читаем Фашизофрения полностью

Детализируем эти положения применительно к истории и современности. Вот как формулировал Гитлер в «Майн кампф» основы своего вульгарного социал-дарвинизма: «Человек возвысился благодаря борьбе… Чего бы ни достиг человек, он добился этого благодаря оригинальности, усиленной брутальностью… Жизнь можно уложить в три тезиса: борьба — всему глава, добродетель — голос крови, а главное и решающее — это вождь».

В эти же три тезиса укладывается любой фашизм — и гитлеровский, и позднейший.

И дальше: «Кто хочет жить, должен бороться, кто не желает бороться в этом мире, где вечная борьба является законом жизни, не имеет права на существование».

Здесь Гитлер просто открыто формулирует то, что апологеты фундаментального либерализма пытаются скрывать политкорректными словесами. Эту «оригинальность, усиленную брутальностью», мы находим во всей истории европейских стран и их колоний во все времена, но особенно — с начала Нового времени, или, как формулируют иные, с возникновения и упрочения капиталистических отношений.

«Оригинальность, усиленная брутальностью», — это и американский Дикий Запад, и современная Россия с Украиной. Умение ударить человека, не ожидающего нападения, воспользоваться недоступной для конкурентов информацией, — разве не на этом строятся капиталы и сегодня, и не только в «диких» постсоветских странах, но и в так называемых цивилизованных?

Многие скажут: и что ж тут такого? Только бизнес, ничего личного… Я тоже не оцениваю, плохо это или хорошо. Я только говорю: это было и есть.

Но в то же время, параллельно, было и другое. Фермеры выбирали шерифов, чтобы те отлавливали их наиболее способных к внутривидовой борьбе сограждан и отстреливали их, как бешеных собак. Вообще говоря, собаки, даже постоянно грызущиеся между собой, мгновенно и инстинктивно объединяются, чтобы загрызть бешеную, — а нынешняя свободная пресса ретранслирует громадное удивление: откуда у нас такая ненависть к частному предпринимательству? А ведь ненависть — не к предпринимателям, а к некоторым их весьма распространенным методам.

Фермеры не были ни слабее, ни глупее бандитов. Просто они не хотели стрелять в людей из-за углов или из кустов или нападать на спящих, а хотели спокойно растить хлеб и скот. Потому что в дарвиновской борьбе за существование, если перенести ее формы на человеческое общество, победит не сильнейший, и даже не самый приспособляемый, а подлейший. Способный ударить в спину, бить лежачего, продать — или купить — тайну исповеди.

И если в животном и растительном мире борьба за существование является двигателем развития, то, будучи механически перенесенной на человеческое общество, она явится двигателем деградации, дегенерации, регресса. А двигателем прогресса является как раз ограничение такой борьбы со стороны общества — культура, с ее этическими и юридическими нормами. Которые не нарушаются, а если нарушаются, то это не остается безнаказанным.

Безусловно, должности министров должны занимать наиболее умные, а должности солдат — самые сильные. Но ведь и бешеных собак нужно отстреливать, не правда ли?

Социал-дарвинизм — это, если использовать математический термин, почти всегда достаточное условие для выявления склонности к фашизму. Потому нам приходится и еще придется уделять ему внимание в этой книге.

Логическим развитием социал-дарвинизма является культ одиночки — сверхличности, в противовес коллективизму. Особую ненависть Гитлера вызывали три качества — интернационализм, пацифизм и эгалитаризм, то есть равенство: «Народ теряет свою внутреннюю ценность, как только становится подвержен этим трем порокам, ибо он тем самым разрушает свою расовую чистоту, проповедует интернационализм, предает свою самостоятельность и на ее место ставит подчинение меньшинства большинству, иначе говоря, некомпетентность, и начинает скатываться в братство всех людей».

Ну разве не то же самое видим мы у украинских националистов, с их «ініціативною меншістю», которая должна вести за собой «несвідому більшість»? Разве не те же самые гитлеровские отголоски находим в речах украинских политиков, любящих поговорить о том, что не всякая политика может быть публичной? (Особенно ярко это проявляется в вопросе о НАТО. Против него высказывается большинство граждан Украины, и это большинство, вследствие своего неугодного чиновникам выбора, объявляется «несвідомим» и «неинформированным». И потому решать — просвещать и вести — должны наиболее продвинутые, или, по Гитлеру — «главное и решающее — это вождь».)

Разве не тот же самый гитлеровский душок сквозит в речах «правозащитников», которые пытаются втолковать «слабо информированному» народу, что демократия — это на самом деле не власть народа, то есть его большинства, а защита прав меньшинств?

И что интересно: проповедники таких фашизофренических идей одновременно являются главными борцами с «русским фашизмом».