И вот теперь, когда все эти преимущества и вся эта помощь были потеряны и отброшены, Англия, ведя за собой Францию, предлагает гарантировать целостность Польши — той самой Польши, которая всего полгода назад с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства. Имело смысл вступить в бой за Чехословакию в 1938 году, когда Германия едва могла выставить полдюжины обученных дивизий на Западном фронте, когда французы, располагая 60–70 дивизиями, несомненно, могли бы прорваться за Рейн или в Рур».

«Россия внушает мне глубокое недоверие»

18 марта 1939 года советское правительство предложило созвать совещание шести держав и обсудить возможности противодействия германской агрессии. Черчилль оценивал это предложение как насущное и необходимое: «Ключом к созданию великого союза было достижение взаимопонимания с Россией». Иной точки зрения придерживался Чемберлен:

«Должен признаться, что Россия внушает мне самое глубокое недоверие, — писал он 26 марта в частном письме. — Я нисколько не верю в ее способность провести действенное наступление, даже если бы она этого хотела. И я не доверяю ее мотивам, которые, по моему мнению, имеют мало общего с нашими идеями свободы. Она хочет только рассорить всех остальных. Кроме того, многие из малых государств, в особенности Польша, Румыния и Финляндия, относятся к ней с ненавистью и подозрением».

Итак, «ключом к созданию великого союза было достижение взаимопонимания с Россией…», но «советское предложение… было принято холодно, и его предали забвению». В мемуарах Черчилля рисуется наглядная картина того, как Англия и Франция своей «политикой умиротворения» ставили СССР перед выбором: или в одиночку воевать против гораздо более готовой к войне и более сильной на тот момент Германии — или заключить с Германией договор о ненападении.

И сегодня ханжество в иных европейских странах никуда не делось: СССР продолжают винить в том, что сами делали очень долго. Выше мы вспомнили, что Мюнхенские соглашения были по существу договором о ненападении между Гитлером и Антантой^{132}. Трудно иначе понимать слова Чемберлена, сказанные им сразу по возвращении из Мюнхена, — о том, что он привез мир нынешнему поколению.

Сегодняшние польские политики без устали пытаются заставить Россию каяться за пакт Молотова—Риббентропа. Но становятся гораздо скромнее в речах, когда им напоминают, что сама-то Польша заключила такой же пакт о ненападении с Германией еще в 1934 году — практически сразу после прихода к власти нацистов.

В том же году Польша с успехом блокировала создание Восточного пакта — системы коллективной безопасности с участием СССР, Великобритании, Франции и других государств. Этот факт также почему-то не привлекает внимания современных польских историков и прессы^{133}. В 1938 году Польша «с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства». И не просто приняла участие, а выступила в качестве передового отряда Гитлера.

1 октября 1938 года, на следующий день после мюнхенского сговора, Польша предъявила ультиматум, который поддержали гитлеровцы, требуя у Чехословакии Тешинскую область. В тот же день немецкие войска заняли как районы, переданные Германии по Мюнхенскому соглашению, так и те, в которых еще должен был состояться плебисцит. Таким образом, Гитлер нарушил сделку с «умиротворителями» быстрее, чем просохли чернила на договоре, который «принес мир нынешнему поколению».

2 ноября состоялся Венский арбитраж, по решениям которого свой кусок от растерзанной Чехословакии урвала еще одна будущая союзница Гитлера в войне против СССР — Венгрия. Она получила районы Словакии и Закарпатской Украины с населением более 1 млн. человек. Это было еще одно нарушение мюнхенской сделки, которое безропотно проглотили «западные демократии».