Читаем Фарьябский дневник полностью

– И зачем, только тогда мне предоставили отпуск? – с нескрываемой горечью в голосе воскликнул он. – Если бы не показался тогда в форме и не рассказал отцу и остальным селянам о своей новой работе, то семья моя была бы жива. – Сахиб задумался. – Бандиты пришли на другой день после моего отъезда в город. Согнали жителей кишлака и на глазах у них подперли двери дома, в котором были все мои близкие. Обложили со всех сторон соломой и подожгли. Сын кишлачного богатея Темирбек, главарь банды, издеваясь над сельчанами, кричал, что так будет с каждым, кто посмеет помогать оборванцам, возомнившим себя властью. Эти слова, переданные мне кем-то из дехкан, присутствовавших на казни, я никогда не забуду, пока не забью их обратно в глотку байскому отпрыску. – Сахиб устало опустил голову, нашел в темноте мою руку и неожиданно крепко ее пожал. Я ответил на рукопожатие, и он, опершись на мою руку, медленно встал, через люк бронетранспортера долго смотрел на мерцающие, в безоблачном небе, звезды. Дыхнув холодного горного воздуха, он лег на сиденье и вскоре забылся тревожным сном.

На следующее утро на перевале приземлился вертолет, из машины быстро выгрузили боеприпасы и продовольствие и загрузили раненых.

Сахиб, поддерживаемый санитарами, с трудом забрался в вертушку и, оглянувшись, помахал мне рукой. На его лице вновь светилась добродушная улыбка.

– Прощай Сахиб! – успел крикнуть я, прежде чем вертолет взлетел, оставив после себя тучу пыли и густой запах керосина.

Проводив вертолеты, мы, сделав последний рывок, достигли района расположения базового лагеря моджахедов. На подступах к пещерам нас встретил плотный огонь из стрелкового оружия. Начальник ММГ майор Калинин решил не штурмовать лагерь, а, дождавшись вертолетов, атаковать душманов с трех сторон. А пока показывали свое искусство наводчики крупнокалиберных пулеметов, стараясь попасть в щели амбразур. Пули, высекая из камня искры, завывая, летели в разные стороны. Видя такое дело, моджахеды ослабили огонь, но лишь только передняя боевая машина пыталась пройти вперед, как на нее снова обрушивался град пуль и осколков. Дальше дороги не было, и машина медленно отошла назад. Пока шла перестрелка, Калинин собрал за скалой офицеров, чтобы поставить боевую задачу. Замысел был прост. Разбить имеющиеся силы на три группы, с помощью проводников выйти в тыл и забросать душманов гранатами сверху.

Проводникам сказали, что они должны делать. Те боязливо жались к скале, что-то лепеча.

– Они говорят, что дальше не пойдут, не хотят умирать, у них дети, семьи.

«А какого черта здесь делаем мы?» – хотел я кинуть в лицо афганцам, которых приехал защитить издалека, но в последний момент сдержался.

Командир, видя такой оборот, отменил свой план и решил ждать вертолетов.

Вскоре на связь вышли «Протоны» – такой позывной был у вертолетчиков. Через несколько минут мы услышали гул, и в следующий момент показалась пара вертушек. Дав целеуказание, мы отошли подальше за скалы.

Сначала вертолеты обработали глубокий каньон, где засели душманы, реактивными снарядами, на второй заход бросили несколько бомб. Когда разошелся дым, мы увидели страшную картину – разрушенные схроны, вывороченные гранитные глыбы, из-под которых торчали ноги и руки боевиков. Казалось, что живых там никого нет, да и быть не может. Но когда мы пошли прочесывать разоренный лагерь бандитов, то увидели, как из глубокой пещеры выползло несколько израненных душманов, с недоумением глядевших на белый свет. Они, по-моему, уже ощутили себя мертвецами. Увидев нас, обожгли ненавистным взглядом и начали выкрикивать проклятья.

После вертолетной атаки большинство схронов обвалилось, погребя под камнями бандитов, запасы продовольствия и оружия.

Выполнив поставленную задачу, наш отряд на другой день возвратился на базу. Через город проходили вечером. Удивительно, но никто из горожан не встречал нас как победителей. Изредка попадавшиеся по пути прохожие, завидев наши машины, сворачивали в переулок и торопливо исчезали в темноте.

После этого трудно было и предположить, кому больше пользы от уничтожения еще одного бандитского гнезда: нам или афганцам. Обидно было и за то, что не было рядом Сахиба, он бы разъяснил мне еще одну черту, характерную для афганцев.

Последний раз мне пришлось встретиться с Сахибом незадолго до отлета домой. До прибытия звена вертолетов, которые обеспечивали отправку в Союз отслуживших свой срок в Афганистане офицеров и солдат, оставалось не более недели, когда однообразную жизнь нашего лагеря нарушили прибывшие из города афганские офицеры. Они шумно высыпали из подъехавшего к штабной землянке микроавтобуса и, громко переговариваясь, зашли вовнутрь. Вскоре поступила команда:

– Всем офицерам прибыть к начальнику ММГ.

Мы долго не заставили себя ждать и вскоре собрались в просторной землянке. Привыкнув к прохладному полумраку, я, к своей радости, неожиданно увидел среди афганских офицеров Сахиба. Он был в центре внимания. За все время знакомства я впервые видел его в полной парадной форме, с медалями и новеньким золотистым орденом.