Читаем Фантомная боль полностью

Антон перестал читать. Ему стало страшно. Эта информация предназначалась явно не для людей его уровня. За такие сведения можно получить состояние, либо лишиться жизни. Если кто-то узнает, что главный инженер «Мосэлектроники» лежит чуть ли не при смерти, на международном и внутреннем рынках начнется такая круговерть, что не один десяток фирм пойдет прахом, не одна сотня контрактов превратится в пустые бумажки. Потому что главный инженер — это не просто исполнитель приказов начальника. Это носитель важной технологической информации, которая не доверена больше никому. Попробуй пусти слух, что у фирмы больше нет главного инженера, — никакой маклер не станет с ней связываться. Время не такое, чтоб рисковать…

Антон поспешно закрыл файл, вернулся в исходный текст, с которого начал свои изыскания в сети. Ему вдруг пришло в голову, что он слишком увлекся и в эту комнату давным-давно мог кто-нибудь зайти. Он отодвинул клавиатуру и торопливо — уже почти панически — вылез из кресла…

— Ты слишком любопытный.

Антон почувствовал, как кожа покрывается мурашками. В дверях стояла Анна. Она уже выглядела почти спокойной, хотя глаза все еще были красными, а из глубины груди вырывались редкие, почти неслышные нервные всхлипы.

— Слишком любопытный, — повторила она. — Не надо так спешить. Придет время — и так все узнаешь.

Она говорила так, будто изрекала какое-то горькое предсказание. Антон решил, что это от нервов. И еще он с облегчением понял, что никакого скандала в данный момент не будет. Анна удивительно хладнокровно держала себя в руках, хотя и была несколько скованной.

Антон понял, что она испугалась не меньше, чем он. Еще бы — она оставила без присмотра терминал, подключенный к закрытой сети, а этим воспользовался посторонний. За такие вещи можно не только работы лишиться, но и вообще доброго имени.

Ему стало жаль Анну. Ей и без того сегодня досталось.

— Я никому не скажу, — ничего умнее в этот момент Антон не придумал.

— Спасибо, — усмехнулась Анна. — Я тоже никому не скажу.

Она взяла со стола дистанционный пульт и повернулась к видеопроигрывателю. Антон только теперь понял, что все это время на крошечном экранчике над столом плясала какая-то картинка. Он все стоял, а Анна занималась со своим пультом — искала нужную запись на видеодиске. Антон чувствовал, что ему давно пора сделать отсюда ноги, но почему-то не мог просто так взять и уйти. Нужно было сказать что-то напоследок. Или сделать… Как-то искупить свое преступное любопытство.

— А почему на экране помехи? — спросил он совершенно не к месту, заметив, что Анна начала проигрывать диск на увеличенной скорости.

Она обернулась:

— Что?

— Помех не должно быть. Это же оптическая запись — при любой скорости воспроизведения экран должен быть чистым.

Анна, видимо, чувствовала, что Антон говорит какие-то лишние вещи и совершенно не по делу, но стеснялась просто выставить его за дверь.

— Я не знаю, — сказала она. — Может, нужно наладить аппаратуру?

— Нет, — Антон покачал головой, внезапно заинтересовавшись: — Неисправная аппаратура просто не работала бы, и все. А что это за запись?

По изменившемуся лицу Анны он понял, что вопрос уж вовсе неуместный. Но Анна, как ни странно, поколебавшись несколько секунд, решила ответить:

— Это частное письмо. Я занимаюсь легальным контролем переписки.

Антон подошел. На экране он увидел очень смуглого курчавого мужчину, похожего то ли на кавказца, то ли на араба. Он улыбался в экран и говорил что-то на чужом языке.

Глядя на него, Антон подумал, что Анне сейчас нужен собеседник, живой человек. Именно поэтому она не выгнала его сразу.

— Зачем вам это? — спросил он.

— Я перевожу письмо этого господина на русский язык. Есть подозрения, что здесь может прозвучать что-то по нашей части.

— ЭКОПОЛ просматривает все письма? — с ужасом спросил Антон.

— Зачем все? Только некоторую часть. Если есть основания для подозрений.

— А при чем тут… Я думал, вы связистка.

— Это здесь я связистка. А настоящая профессия у меня немножко другая. Иногда начальство мне подбрасывает работу сюда, чтоб квалификацию не терять. Я сама попросила, это же моя обязанность.

Анна говорила без напряжения, с каждой минутой к ней возвращалось самообладание. Они непринужденно болтали с Антоном о столь деликатных вещах, будто приятели за кружкой пива.

— Ну ладно, я пойду… — пробормотал Антон, понимая, что их разговор может зайти в чересчур закрытые области и Анна, возможно, завтра будет переживать из-за этого.

И уже на пороге его озарило.

— А эта информация, которую вы ищете… Она может быть зашифрована?

— А что? — нахмурилась Анна.

— Ну, может?

— Конечно, может. Зачем тебе?

— Да ведь это и есть шифровка! Вот эта полоса помех при быстром воспроизведении — это шифровка.

— Так… — Анна на секунду задумалась. — Ну-ка, зайди.

Она взяла Антона за руку, затащила в комнату и заставила сесть в кресло.

— Что ты об этом знаешь?

— О чем, о шифровании? Много знаю, я сам этим занимаюсь.

— Разве ты профессиональный криптолог?

— Нет, не профессиональный, но…

— Понятно. С чего ты решил, что это шифровка?