Читаем Фантом «Киевской Руси» полностью

Князь и его личная дружина фактически являлись исполнительной властью. Они становились надплеменной нейтральной силой, которая взаимодействовала с поселениями-родами, давала им относительную безопасность и даже некоторое благосостояние. Собранные во время разорительных походов «трофеи» большей частью реализовывались, а полученное «от реализации» зачастую потреблялось или использовалось своей же общиной.

Мирные поселения являлись источником поживы и рабов для конкурирующих дружин (таких же откровенных банд) князей. Только вот в северных условиях разграбленное поселение неизбежно становилось мёртвым поселением.

Оттого и сформировался особый «северный» менталитет, где основой выживания было умение либо худо-бедно поладить с соседями, либо начинать боевые действия на полное истребление. Что вполне понятно и объяснимо.

Судебной и законодательной властью в общинах ведали жрецы-волхвы. Волхвы судили (правили) по рядам (договорам между племенами и сословиями), хранили традиции и передавали родовую память. Могли, по «мирскому», то бишь народному пожеланию (или даже по своему единоличному решению), казнить хоть раба, хоть князя. Была бы причина, а эти уж повод точно найдут и правильно разъяснят.

Влияние волхвов было чрезвычайно велико. Только через много-много лет именно христианство начнёт беспощадное наступление на волхвов и их языческие обряды. Чем окажет просто неоценимую помощь в последующем установлении княжеской (а затем и царской) судебной и административной ветвей власти, и новой схемы передачи правления [преимущественно] по наследству.

Вот так отзывался о русах Ибн Русте (930): «Они имеют царя, который зовётся хакан-Рус. Они производят набеги на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, отвозят в Хазран и Булгар и продают там. Пашен они не имеют, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян. 

Когда у кого из них родится сын, то он берёт обнажённый меч, кладёт его пред новорождённым и говорит: «Не оставлю тебе в наследство никакого имущества, а будешь иметь только то, что приобретёшь себе этим мечом». Они не имеют ни оседлости, ни городов, ни пашен; единственный промысел их – торговля соболями, беличьими и другими мехами, которые и продают они желающим; плату же, получаемую деньгами, завязывают накрепко в пояса свои…

Есть у них знахари, из коих иные повелевают царю, как будто они начальники их [русов]. Случается, что приказывают они приносить в жертву их божеству, что ни вздумается им: женщин, мужчин и лошадей, а уж когда приказывают знахари, не исполнить их приказание нельзя никоим образом. Взяв человека или животное, знахарь накидывает ему петлю на шею, вешает жертву на бревно и ждёт, пока она не задохнётся, и говорит, что это жертва богу…

Они храбры и дерзки. Когда нападают на другой народ, то не отстают, пока не уничтожат его весь. Женщинами побеждённых сами пользуются, а мужчин обращают в рабство. Они высокорослы, имеют хороший вид и смелость в нападениях; но смелости этой на коне не обнаруживают, а все свои набеги и походы совершают на кораблях. Шаровары носят они широкие: сто локтей материи идёт на каждые. Надевая такие шаровары, собирают они их в сборки у колен, к которым затем и привязывают.»52

Структура княжеского правления