Включаю было вызов на ребят. Позвать всю команду… стоп!

Да что же я делаю?

Я — дайвер.

Единственный из нас, кто сумеет увернуться от оружия третьего поколения.

Разве что Крейзи можно позвать…

Тоже не стоит.

Всё, что я скажу, может быть использовано против меня, и против тех, кто рядом со мной.

Я подхожу к лестнице, начинаю спускаться…

Стоп!

А фресок-то нет!

Точнее, есть спираль из пустых прямоугольников. Но они не заполнены. Спираль вьётся в обратную сторону первой, подобно нити ДНК.

Правильно. Я поднялся сквозь прошлое дайверов. Сейчас я спускаюсь — в будущее. Эти фрески ещё предстоит нарисовать… если будущее наступит.

Иду вниз, мимо грядущих побед и поражений, мимо геройства и подлости, мимо закрытых дверей. Будущее уже стоит у дверей, надо лишь открыть.

И я открываю — как раз в тот миг, когда Человек Без Лица выходит из машины. Он не один, конечно. Рядом с ним два охранника, и я вздрагиваю от невольной мысли, что кто-то из них, возможно, стрелял в Ромку.

110

Секундное замешательство. Общее, слава богу. Дмитрий Дибенко со своими мордоворотами у роскошного «роллс-ройса», стоящего посреди леса, охрана с руками на пистолетах, любопытная морда водителя сквозь стекло… И я, на пороге Храма Дайвера-в-Глубине.

Дибенко идёт ко мне, делает повелительный жест двинувшимся было следом телохранителям.

Те мнутся, им явно неприятно оставаться в стороне от объекта охраны. Но терпят.

— Впустишь, Леонид? — спрашивает Дибенко, останавливаясь передо мной.

— Впущу. Тебя одного. — Я не знаю, как работают механизмы защиты Храма, но уточнить не помешает. Делаю шаг в сторону. Дибенко пытается пройти — и застывает, упёршись в незримый барьер.

— Дай руку, чёрт! — шипит он.

Охрана таращится на всесильного босса, завязшего в незримой паутине.

— Не хочешь терять лицо? — усмехаюсь я и протягиваю руку. Мы обмениваемся рукопожатием, и Дибенко входит внутрь. Риторически спрашивает:

— Как можно потерять то, чего нет?

Я не отвечаю, закрываю дверь.

— Значит, вот он какой, Храм… — задумчиво говорит Дибенко, озираясь. — А что выше?

— Не важно.

Он кивает, со своей невидимой усмешкой, несчастный создатель виртуального мира.

— Как хочешь… мне не нужны ваши тайны.

— Тогда зачем ты пришёл?

— За своими… — Дибенко разводит руками. — Исключительно за своими.

— Боюсь, они уже не твои, Дмитрий.

Дибенко медлит, а я всё размышляю, не стоит ли немедленно выйти из глубины. Оружие третьего поколения вовсе не обязано выглядеть оружием. Как я смогу увернуться, если в меня выстрелит пуговица?

— Я пришёл как друг, — неожиданно говорит Дибенко. — Я не собираюсь на тебя нападать. Поверь.

Позволяю себе вопросительно приподнять брови. Надо же… какие слова! «Как друг»…

— Ну если ты не веришь мне, то ведь можешь поверить своим товарищам, строившим этот Храм! — резко говорит Дибенко. — Что я, не понимаю, чем мне грозит нападение на тебя здесь?

— Чем? — как можно ироничнее спрашиваю я.

— Смертью. — Дибенко разводит руками. — Ну? У нас перемирие?

— Садись, — сдаюсь я. — Поговорим.

На полу, точнее, на мягких подушках, сидеть вполне удобно. Восток — дело тонкое… что-то они в жизни понимали.

Я ничего не говорю. Жду. Дибенко, похоже, собирается с мыслями.

— Итак, я не враг тебе… — произносит он наконец. — Поверь.

Молчу.

— Из принадлежащей мне фирмы были похищены некоторые перспективные разработки, — продолжает он. — Я бы очень хотел их вернуть.

— Хочешь сказать, что у тебя не осталось копии? — начинаю «играть дурочку».

— Осталось, — не спорит Дибенко. — Хак был чистый, вежливый, только копирование информации… Леонид, всё дело в том, что время для украденных разработок ещё не пришло…

Впору торжествовать победу. Дибенко сознался! Он паникует.

— Абсолютно согласен.

— Значит, ты готов вернуть файлы? Или уничтожить их, при мне и безвозвратно?

— Нет.

Дибенко вздыхает.

— Леонид, ну ведь ты видел документы, ты понял, о чём идёт речь…

А вот это хорошо. Он считает, что файлы уже доставлены в Храм, более того, что я с ними ознакомился…

— Переход к новому миру должен быть плавный…

Ничего себе плавный! Я не выдерживаю:

— Скажи это родителям Ромки! Скажи, что смерть их сына была частью плавного перехода в будущее!

Похоже, я переоценил информацию, которой он владеет.

— Ромки? Тот молодой человек, который… которого…

— Которого.

Были бы наши мозги на шестерёнках — сейчас стояло бы сплошное щёлканье.

— Твой бывший напарник? Молодой дайвер? Это был он?

— Да.

— Я не знал.

— Зачем ты вооружил охрану оружием третьего поколения, Дмитрий?

Он молчит… он думает о чём-то своём.

— Я не вооружал, Леонид. Поверь. Это случайность…

— Что? Парень случайно умер?

— Взлом. — Дибенко переходит на какие-то короткие, рублёные фразы.

— Тревога. Паника. Вся охрана на ногах. И три десятка молодых идиотов, программистов. Один из них схватил прототип. И бросился помогать охране. Он не знал, понимаешь?

— Не знал, что берёт?

— Не знал, что в обойме — смертельные заряды.

Я не хочу ему верить. Потому что поверить — значит простить. Отказать себе в праве на месть. Отказать Ромке в праве на отмщение.