Читаем Фальшивые зеркала полностью

Что я увижу? Кто, по какому принципу отбирал эти мгновения — для того чтобы занести на недоступные никому скрижали? Что будет взято из моей жизни, что ляжет яркими красками на сырую штукатурку, что останется в Храме — навсегда?

Я делаю ещё несколько шагов — и смотрю на ответ.

Жёлтый песок. Серая каменная туша демона, сжимающего в руках нить моста. Башни «Аль-Кабара» вдали. Волк, сидящий на бархане почти в человеческой позе. И человек, в смешном облачении русского витязя, сбегающий вниз по склону, к протягивающему лапу демону…

Что ж. Стыдиться нечего. Я ведь даже не украл файлы «Аль-Кабара»! Мне их подарили.

С какой-то растерянной улыбкой иду вверх. Башня уже кончается, я почти вышел к хрустальному шару.

Фреска. Фреска. Фреска…

Стоп.

Пора лечиться от самомнения.

Смотрю на последнюю фреску в ряду, на конец спирали. Достойный конец…

Вот он — я.

А та фреска… она касалась Ромки. Это был его миг торжества — когда он ассистировал мне при взломе.

Мне досталась другая карта.

Стрелок с поднятой в ударе рукой. Синяя, огненная плеть «Варлока-9000». Тающий в фиолетовой воронке человеческий силуэт.

Мой первый прорыв из «Лабиринта Смерти», когда я увёл оттуда Неудачника…

Что же… это и было главным в моей жизни?

Нет… я не спорю. Я всегда считал, что этим стоило гордиться. Да, я так и не узнал, кто он такой. И никто в мире этого не узнал. Он ушёл в свои звёздные дали, глубины электронных сетей, в прекрасное далёко, которое когда-нибудь настанет… Просто ушёл — из нашего неловкого и нелепого мира.

Но почему именно этот миг?

Почему именно удар, удар по своим? Безжалостный, пусть и виртуальный, удар по дайверам «Лабиринта»? Почему не тот миг, когда я тащил Неудачника сквозь ряды монстров, когда прикрывал собой, когда вытаскивал с эльфийского сервера, когда разгонял полицейскую облаву?

Кто выбрал именно этот миг?

За что?

Наверное, всё-таки за дело. Напоминанием и мне, и другим. Лепи добро из зла в своё удовольствие, но не смей забывать, что положено в основу.

С горящим лицом отворачиваюсь от фрески.

И поднимаюсь на последний этаж башни. В хрустальный шар.

В ослепительный свет.

Шар не гладкий, он собран из тысяч крошечных многоугольников. Солнечный свет пылает в каждом, отражается, словно бы становится ярче. Я стою среди тысяч крошечных солнц.

Подхожу к наклонной стене, ложусь на неё, распластавшись, раскинув руки, обнимая огонь.

Солнце в глазах.

Мир подо мной.

Трудно смотреть сквозь свет.

Дворцы и небоскрёбы Диптауна. Мосты, эстакады, площади, улицы, парки, сады, бассейны, аллеи. Там светит солнце и идёт дождь. Там рассветает, и там наступает закат.

Да, мы лишь отражение реального мира. Гротескное, усиленное, более плотное. А так — никакой разницы…

Я достаю пейджер, где по-прежнему тлеют ожиданием огоньки напротив имён ребят. Дик всё ещё на связь не вышел… ладно, позже.

Посылаю письмо Илье:

— Парень, я нашёл. Адрес в письме.

Щёлкаю по кнопке «добавить адрес». Теперь, когда Храм материализовался в пространстве Диптауна, у него наконец-то есть реальный адрес. Он автоматом будет добавлен к письму.

Пожалуй, всё. Теперь остаётся лишь ждать.

Я получу письмо, отправленное мёртвым другом. Я узнаю, какие тайны Диптауна способны убивать. Может быть, я стану шантажировать Дибенко. Может быть, просто подниму шум.

В любом случае я отомщу.

Уже кладу пейджер в карман, когда он начинает слабо вибрировать. Я в режиме «не беспокоить», но программа всё-таки робко сообщает о полученном письме.

Крейзи?

Кидаю взгляд на панель. Странно. Абонента нет в списке.

Проще всего оставить это письмо на потом. Никуда уже оно не денется. Но…

Любопытство — не порок…

Запрашиваю информацию по отправителю.

Её немного.

«Дмитрий Д.»

Меня пробирает мелкой дрожью.

Я нажимаю кнопку ответа.

— Леонид, нам надо поговорить.

Значок письма исчезает, вместо него мигает символ телефонной трубки. Вызов на прямой разговор.

Принять…

Пейджер медлит несколько секунд, прежде чем маленький экран раздвигается, увеличивается, и на нём появляется лицо.

Серый туманный контур над глухим воротником чёрного плаща.

— Здравствуй, дайвер, — говорит человек, у которого нет лица.

— Здравствуй, Дибенко, — отвечаю я.

Мы молчим несколько секунд. Смотрим друг на друга… хотя что тут смотреть. Не слишком-то всё изменилось.

— Нам надо поговорить, — произносит Дмитрий Дибенко, создатель дип-программы, отец глубины. — Это неприятный, но необходимый разговор.

— Понимаю, — соглашаюсь я. — Но есть ли нам ещё о чём разговаривать?

— Думаю, есть, — судя по голосу, Дибенко абсолютно спокоен. — Я снова недооценил тебя. Кстати, поздравляю…

— С чем?

— Ну как с чем? Ты всё-таки дошёл до Храма.

Ладно. Намёк понятен.

— Давай поговорим.

— Не так, — даже несуществующее лицо словно бы улыбается. — Не через пейджер… это одна большая дыра. Лучше встретимся.

— Где?

— Ну у тебя, в Храме Дайвера-в-Глубине… если ты не возражаешь. Я уже еду, буду минуты через три.

Вот так.

И впрямь — одна большая дыра…

— Хорошо, — надеюсь, что моё лицо ничего не выражает, что я, сам того не замечая, не отдал программе команду «растерянность». — Я впущу тебя.

Прерываю связь.

Как быстро всё закрутилось!