Читаем Фальшивые зеркала полностью

Восемнадцать ракет одновременно… да плюс ещё всё остальное… кольца синего света, снопы голубых игл, сгустки пламени, крутящиеся лезвия, комки ядовито-зелёного геля…

— Пора! — кричит Крейзи, когда Император выныривает из огненного шторма, целый и невредимый, ничуть не пострадавший, даже белокурые локоны не растрепались. Он разворачивается к чужой команде и идёт легко, быстро, словно бы пританцовывая на ходу.

Всё уже обговорено и просчитано.

Первым вскакивает Чингиз. Он полуживой, потому и вызвался на разведку боем.

Но Император не обращает на него внимания.

Возможно, чужая команда и заметила нас. Но они сейчас слишком сосредоточены на Императоре. Они шли к нему долгие недели, преодолевая самую сложную игру в истории человечества. Они сражались с программами, которые не умеют думать, но зато и не промахиваются. Они дрались против людей, которые сочли их конкурентами, они прорывались сквозь ряды монстров, которыми управляли такие же люди.

Теперь цель игры — перед ними.

И Крейзи может сколько угодно доказывать, что «Лабиринт» воспитывает человеколюбие и терпимость. Они с ним даже согласятся, пожалуй.

После игры.

Залпы.

Трое игроков бросаются вперёд, к Императору. То ли пытаются завязать ближний бой, то ли жертвуют собой, отвлекают…

Взмах руки — будто жест с трибуны. И гирлянда белых огней срывается с ладони Императора, окутывая троицу. Вопль почти не слышен за грохотом взрывов. Идиллический парк пылает, огромные бабочки, складывая крылья, падают на траву. Одна валится прямо перед моим носом и несколькими движениями зарывается в землю.

Неужели запрограммировали?

Или, чем чёрт не шутит, сами эволюционировали?

— Идём!

Вскакиваю, и мы бросаемся ко дворцу. Впереди — Чингиз. Мы бежим следом вчетвером — я, Крейзи, Пат и Нике.

Остальные занимают позицию для обороны.

Нам не справиться с Императором. Или его убьёт чужая команда, или он разметёт нас. Но мы пришли сюда не для того, чтобы сражаться с несуществующим врагом. Наш враг реален, и цель реальна. И группа прикрытия знает, что пришла умирать.

— Вход в тронном зале, — повторяет на бегу Крейзи. — Надо уничтожить трон… это не входит в условия игры, и никто этого не делал… не менее пяти ракет…

Чингиз уже ныряет в двери дворца, выскакивает обратно, машет нам — путь свободен.

А Император заканчивает разбираться с чужой командой.

Я слышу особенно пронзительный крик, оборачиваюсь на бегу. Император убивает игроков голыми руками. Просто хватает, встряхивает — и бросает на землю беспомощные куклы с переломанными костями. Он только что расправился с девчонкой.

Как хорошо, что Неудачник, которого я вытаскивал из прежнего «Лабиринта» два года назад, так и не дошёл до конца игры… Кто бы он ни был… не нужно ему видеть наши игры.

Вообще-то мы хорошие. У нас просто игры дурацкие.

В эту секунду начинает стрелять Падла.

Что его перемкнуло — не знаю. По договорённости они должны были ждать, пока Император не расправится со всеми чужаками. Но Падла вдруг вскакивает и открывает огонь… из дохлого пистолетика, которым и обычного-то монстра сразу не свалишь…

Император оборачивается, словно бы даже недоумённо. Вспышка света — будто его глаза превратились в ослепительные прожекторы.

Вот он как ещё умеет…

Жаль, что Падла этого даже не оценит.

Хакер мгновенно чернеет, секунду продолжает стоять — и под порывом ветра разлетается облачком пепла.

Быстро, зрелищно и нелепо.

Почему-то я был уверен — уж Падла продержится дольше нас всех!

Мы уже у дверей. Пат пытается оглянуться — и я увесистым шлепком забрасываю его в двери. Нечего ему смотреть на происходящее.

Вся наша команда уже палит. И остатки чужой — тоже. Мне показалось, или движения Императора несколько замедлились?

Нике и Крейзи вслед за Патом исчезают в дверях. Киваю Чингизу:

— Бежим…

— Я остаюсь.

— Ты что!

— Это игра! — кричит Чингиз. — Очнись, дайвер! Ищи вход в Храм! Это всё игра! Всё понарошку! Иди, я дам вам лишние десять секунд!

Хлопаю его по плечу и заскакиваю в двери.

Он прав. А я дурак и заигрался.

Длинный коридор аскетически холоден. Барельефы на стенах — какие-то причудливые гербы. Товарищи нетерпеливо поджидают меня.

— Ты знаешь, где тронный зал? — спрашиваю я Крейзи. Тот лишь молча кивает, и мы устремляемся вперёд.

— Ребята Императору всыпят! — без особой уверенности заявляет Пат. Ракетомёт он держит в руках, будто ожидая встретить впереди засаду. Зря. Крейзи говорил, что во дворце никого больше не будет… — Мне Падла говорил, у всех монстров есть уязвимая точка, он её найдёт…

Круглая комната в конце коридора. Дик шарит по стене, нажимает неприметную кнопку, и только после этого я понимаю, что комната — лифт.

Медленно и торжественно поднимаемся вверх.

— Может, не стоило так сразу в него палить? — спрашиваю я, пытаясь отдышаться. — А, Дик? Поговорить о мире и о любви, перевоспитать…

Крейзи вяло улыбается. Он что-то слишком бледен. И время от времени касается левой стороны груди.

— Не поговоришь с ним… он не умеет. В Императора эта возможность не закладывалась, чисто боевая программа…

— Зря, упущение… А как насчёт слабых точек?