— Пробьём лаз на сотый этап. Сразу. Шурка, это возможно?

— Посмотрим… — уклончиво отвечает Маньяк.

— Леонид… — у Крейзи что-то происходит с программой перевода. Несколько следующих слов просто неразборчивы. — Тебе мало тех неприятностей?

— Выхода нет, Дик. Я сразу говорю, что мы собираемся делать. Ты можешь отказаться и не участвовать.

Крейзи Тоссер оглядывает всех, будто надеется найти поддержку против меня. Но поддержки нет.

— Леонид, ты пойми, Леонид… Сто этапов «Лабиринта» — это наращивание сил игроков! Приобретение более мощного оружия, брони, да и просто самая обычная тренировка! С девятого этапа прыгнуть на сотый — это всё равно что человека, едва научившегося держаться на воде, заставить переплыть Берингов пролив!

— Ну мы же с тобой умеем нырять и выныривать, Крейзи?

Он молчит. Он, похоже, и впрямь обеспокоен не столько неприятностями со стороны владельцев игры, сколько перспективой немедленно оказаться на сотом этапе.

— Ты идёшь с нами? — спрашиваю я.

— Иду, — наконец решает Крейзи. — Но это теория. Только теория. Вирусное оружие в «Лабиринт» теперь пронести невозможно!

— Шурка… теперь дело за тобой, — говорю я. — Возможно или нет?

Маньяк вздыхает:

— Ты уверен? Твой друг говорит правильные вещи.

— Я уверен.

— Псих ты всё-таки… — беззлобно говорит Шурка. Поднимает свой автомат, широко улыбается.

И со всего маху бьёт себя прикладом по зубам.

11

Очень тихо.

Маньяк стоит, держась за челюсть. Потом сплёвывает красным.

— Ой… — тихо говорит Зуко.

— Редчайшее извращение — аутосадомазохизм, — говорит Падла. — В полной мере возможно лишь в глубине.

Шурка одаривает его очень выразительным взглядом и снова поднимает автомат.

В этот миг рядом с ним вспыхивает голубой свет. Мы не реагируем, мы уже готовы поверить, что это результат его самоистязания. Но во вспышке появляется крепкий парень, одетый в броню и с ракетомётом наперевес. Похоже, это опытный игрок, он готов начать палить во врага, едва выйдя на этап. И шансы уложить половину нашей команды у него есть. Вот только первое, что он видит, оказавшись на этапе, это человек, который с тоскливым выражением лица садит себе прикладом по зубам.

К такой картине чужак не готов, и секундное промедление оказывается губительным. Тоссер движением плеча сбрасывает винтовку, жмёт спуск. Из ствола с визгом вырывается похожее на бумеранг лезвие и аккуратно обезглавливает незнакомца.

— Я не ошибся? — спрашивает Дик.

Броня у чужака трескается и рассыпается. Но ракетомёт и заряды остаются, ими немедленно завладевает Пат.

— Не ошибся, — говорю я.

В тот же миг незнакомец появляется вторично. Теперь он без брони и с одним пистолетиком. Его расстреливают Чингиз и Зуко, Падла занят тем, что безуспешно пытается вырвать у Пата ракетомёт.

Третьего появления не происходит. Чужак, видимо, решает повременить.

А Маньяк, не реагируя на эту суету, отплёвывается кровью и роется в снегу. Поднимает выбитый зуб.

— Понял! — радостно вопит Маг. — Ты вирус встроил в тело!

— Контроль всё равно бы его обнаружил! — протестует против очевидного Крейзи.

— Не вирус, — слегка шепеляво отвечает Маньяк. — Фрагменты вируса…

Он вешает автомат на шею и достаёт из-за пояса нож.

— Ой… — Маг закрывает глаза руками, не забыв, правда, растопырить пальцы. — Только не то, о чём я подумал, Сашка! Я не вынесу такой картины!

— Вынесешь, — срезая прядь волос, отвечает Маньяк. — Тоха, подержи…

Падла подставляет ладонь, и Маньяк бросает туда окровавленный зуб и прядь волос.

— Тьфу, какая гадость… — бормочет Падла.

— Это гадость? — удивляется Шурка. — Скажи спасибо, что я не использовал более безболезненные и естественные варианты…

Он отрезает кусочек ногтя и добавляет его в неаппетитную кучку.

— Ещё нужен жабий глаз, дерьмо крокодила и яйца иволги, — морщась, сообщает Падла. — И будет замечательное средневековое средство от колотья в боку…

— Остри, остри… — подбадривает его Шурка. Поднимает левую руку над ладонью Падлы.

Неужели палец?

Нет, просто кровь…

— Тебе больно? — тихо спрашивает Нике. Сегодня она совсем молчалива. Стоит рядом со мной и послушно следует за командой… Шурка секунду смотрит на неё, потом кивает:

— Конечно. Я же не дайвер.

Несмотря на всё ощущение безумия, охватившее нашу команду, лица слегка меняются.

Мы его понимаем. Правда, все по-своему. Для ребят ясно, что порезаться или выбить зуб в глубине — столь же неприятно, как и в реальности. Для меня — наоборот. Я привык уворачиваться, уходить от боли. «Глубина-глубина, я не твой…» И можно спокойно смотреть, как твоё тело уродуют нарисованные монстры.

А вот самый талантливый хакер, самый лучший программист в глубине этой способностью не обладает…

— Извини, Саша, — говорит Падла. — Давай сыпь, что там ещё…

Маньяк медлит. Потом задумчиво сообщает:

— Последний этап, сборка, очень прост. Ты должен проглотить эти компоненты…

— Да ты что! — вопит Падла. — Никогда! Я суп выливаю, если в кастрюлю волос попадает!

— Это тебе за аутосадомазохизм! — ехидно говорит Маньяк. Наклоняется и плюёт в ладонь Падлы.

Мгновение ничего не происходит, и я пытаюсь решить, что будет проще — удержать Падлу или сразу застрелить Маньяка.