Тёмный Дайвер проводит по стене рукой — и в выщербленных кирпичах раскрывается узкая щель. Вот в эту щель он и уходит, втягивается, расплющиваясь в тонкий цветной лист.

Ещё одна демонстрация силы…

Хочется плакать. От обиды. Как ребёнку, поставленному в угол с напутствием «подумать».

Прячу револьвер Стрелка в кобуру, пистолет просто в карман. Бросаю последний взгляд на машину, где застыло расстрелянное тело панка.

— Стоять!

Голосок у полицейского тонкий, пронзительный. С таким тонким воплем надо кирпичи пяткой разбивать. По внешности — вылитый Джеки Чан.

— Стою, — меланхолично отвечаю я. Как-то не пугает меня полиция Диптауна после общения с Тёмным Дайвером.

— Кобуру снять, бросить на землю!

Подчиняюсь.

Полицейский, держа меня на прицеле своего массивного револьвера, приближается. Осторожно заглядывает в машину. Глаза его округляются.

— Он не мёртвый, он просто так пахнет, — любезно сообщаю я.

— Тебе это будет стоить дорого… — с каким-то даже восторгом сообщает полицейский. Скорби по водителю в его голосе нет, он же понимает, что всё понарошку…

— Не думаю.

Кобура с револьвером под ногами, но вот пистолет Дибенко рядом. Колебаться некогда. Мне дали два часа на раздумья. Разборки с полицией не входят в мои планы.

Взгляд у полицейского удивлённый-удивлённый. Он костенеет и падает на спину. Рука продолжает крепко сжимать пистолет.

Подхожу, с лёгкой дрожью заглядываю «Джеки Чану» в лицо. А если Дибенко соврал насчёт первых пяти патронов?

Полицейский начинает говорить так быстро, что программа-переводчик захлёбывается, и я слышу его родную речь. Эх, не силён в китайской грамоте.

— Что ты сделал? Что ты сделал, негодяй? Что ты со мной сделал? — наконец программа справляется с задачей.

— Не волнуйся, — успокаиваю я стража порядка. — Через четверть часа паралич пройдёт. Вы ведь заказывали разработки парализующего оружия? Так вот, они закончились удачно!

Я оставляю его лежать и любоваться небом.

Полиции Диптауна полезно подумать о последствиях своего заказа. Я не знаю, возможно ли повернуть время вспять, возможно ли загнать джинна обратно в бутылку.

Но вдруг комиссар Джордан Рейд ухитрится проделать этот фокус? Он всё-таки неглупый мужик.

100

— Опаздываешь, — замечает Чингиз.

Киваю и вхожу.

По моему виду уже не скажешь, что я недавно барахтался на грязной дороге, выделывал несложные кульбиты и был забрызган кровью вперемешку с кремниевым крошевом.

Хорошая у нас в Диптауне грязь. Электронная. Быстро отсыхает и отваливается. Только почему-то помнится. Забраться, что ли, в джакузи? Или она и здесь набита пивом?

— Я общался с Тёмным Дайвером.

— Ого… — Чингиз кивает на двери в библиотеку. — Пошли расскажешь. Все уже здесь.

— Все?

— Кроме Пата. Его я усадил уроки делать. Иногда полезно.

В библиотеке и впрямь вся наша команда. Настроение не то, которое было перед походом в «Лабиринт». Более спокойное, пожалуй… и в то же время — более тоскливое. Маньяк и Маг о чём-то разговаривают, сидя у камина и попивая виски. Приучились к всякой ерунде в своей Америке… Падла в своём амплуа. Длинный ряд бутылок «Жигулёвского», половина пустая, половина ещё полная. Меня уже разбирает дикое любопытство, надо будет попробовать его в реальности. Вдруг и впрямь за последние годы вкус улучшился?

— Мне предъявлен ультиматум, — сообщаю я вместо приветствия. — У меня есть два часа… точнее, уже без десяти минут два часа, чтобы выдать Тёмному Дайверу файл от Дибенко. После этого обещаны скверные последствия.

Маньяк молча наливает мне виски, я беру бокал и рассказываю всё случившееся в Чайна тауне.

Когда я заканчиваю, от срока надо отнять ещё пятнадцать минут. Чингиз курит сигарету за сигаретой, мрачнея всё больше.

— Киберпанка, значит, прибил, — вздыхает Падла. — Силён, бродяга…

— Кто что думает? — спрашиваю я. — Честно говоря, я не готов решать один.

— Каковы возможности Тёмного Дайвера на самом деле? — спрашивает Маньяк. Опять он сводит всё к чётким… и неприятным вопросам.

— Насколько я увидел — очень большие. Он проделывал то, на что я был тоже когда-то способен… пока меня подпитывала сила Неудачника. А это… это очень многое. Я поражён, что Дибенко ещё ухитряется ему как-то противостоять.

— Мы сможем выстоять? — продолжает Маньяк.

— Я вот допишу свою сторожевую программу… — начинает Маг. Неловко улыбается, машет рукой и замолкает.

— Нет, — честно отвечаю я. — Он легко мог меня прикончить там, у машины. Взлетел бы повыше и расстрелял. Или стал бы невидимым и расстрелял. Он мог сделать всё что угодно.

— В «Лабиринте» бы так геройствовал… — зло говорит Падла. — Императора побил, дорогу облегчил…

— Нике — не Тёмный Дайвер.

Как не хочется всё это говорить. Оттягивал, пока было возможно…

— Уверен? — скептически спрашивает Чингиз. — Ты её снова видел?

— Я с ней вижусь каждый день. Нике — это Вика. Моя жена.

— Мадам! — восторженно вопит Маг, оживая. — Ну я же сразу это понял, сразу, как увидел! Почувствовал знакомый почерк! Только не стал говорить… раз не хочет сознаваться, значит, не хочет…

— Ну-ну, — бросает Маньяк. — Леонид, ты уверен?

— В Нике — не уверен. Но Вике я верю. Она не Тёмный Дайвер.