Читаем Файролл полностью

Внезапно я ощутил жалость к этому немолодому и седому человеку — он явно боялся, что его просто снимут с кресла, как не оправдавшего ожиданий. Мамонт, конечно, по своей сути самодур и жуткий скряга, но он был мне хорошим наставником, и, что немаловажно, не злым человеком.

— Да все нормально будет, Семен Ильич — сказал я Мамонту — Не волнуйтесь даже. Дело к Новому Году идет, поставят задачи, наметят планы… Обычное дело.

— Харитон Юрьевич, если что, замолвишь за меня слово? — негромко спросил Мамонт, опустив глаза — В конце — то концов если бы я тогда не дал тебе этого задания, все бы было по — другому. Могло бы быть.

— Могло бы — согласился с ним я.

Интересно, а как оно было бы без Файролла? Наверное, никак, так же как и до этого было. Я бы готовился к праздникам, планировал, что буду делать на длинных выходных, терпел бы тиранию Эльки, прикидывал, хватит ли мне денег до зарплаты… Я бы просто жил, без всех этих приключений, как нормальный человек. И кто мне сможет ответить на вопрос — а что было бы для меня лучше и правильней, жить как тогда, или жить, как сейчас? Я не знаю… Правда, не знаю.

— Не волнуйтесь — повторил я — Все будет хорошо.

— Твои бы слова… — вздохнул Мамонт и пошел к выходу.

— А правда, чего тебя не позвали? — обеспокоилась Вика — Нехорошо это.

— Может, Вежлева на меня за что — то зла? — предположил я.

— Вежлева — фыркнула Вика — Как я могла забыть? Тогда все понятно, она потом тебя индивидуально вызовет. Для личной беседы.

Из нашего кабинета раздавался гвалт и шум.

— Что там опять у них? — поморщилась Вика — Я иногда себя учительницей ощущаю, честное слово.

— Семейный бизнес — подковырнул я ее и открыл дверь в кабинет.

— А я тебе говорю — не надо было это править, и тем более в номер вставлять в таком виде — орала Соловьева, махая костистыми кулачками у носа Таши, невозмутимо смотревшей на нее снизу вверх — Если начальство сказало — не надо править — значит не надо.

— Если начальство не знает, как именно надо писать, то это проблемы начальства — сообщила ей Таша, не повышая, впрочем, голос — В таком виде я это в номер поставить не дам. Не дам и все!

— Ты не дашь? — завизжала Соловьева, стоящая к двери спиной и не заметившая прихода руководства — Да кто ты такая?

— О чем спор? — тихонько поинтересовался я у Стройникова, с интересом наблюдавшего разгорающийся конфликт.

— Да о той заметке, что вам большой босс привез — Геннадий привстал со стола, на который сидел — Здрасьте.

— Привет — пожал я ему руку — А чего наша дохлятинка так разошлась?

— Так она считает, что в отсутствие Виктории она главная — хмыкнул Стройников — Да еще Ленка постаралась, все ее подначивает "Место заместителя Травниковой у тебя в кармане, будь агрессивнее, вторым лицом будешь, папы все равно никогда на месте нету, всем Вика рулит". Ой, она конечно сказала не "папы", а Никифорова. Вот и доигралась в результате, эта малахольная ей поверила.

Сама Шелестова сидела в уголке и явно наслаждалась зрелищем. "Папа", стало быть. Ну — ну.

— Не дам! — голос Соловьевой перешел в ультразвук, в ушах зачесалось — Я здесь решаю…

Нет, это надо пресекать, неохота мне, чтобы по зданию слухи поползли.

— Мариэтта, эммм — я забыл ее отчество. Или я его и не знал? — Извините, мы немного опоздали, надеюсь, вы не слишком будете нас за это ругать?

— Что? — со свирепым выражением лица Соловьева обернулась к нам.

— Опоздали мы — покаялся я еще раз — Не нарочно, случайно. Пробки — с…

— Харитон Юрьевич — Соловьева одернула жилетку (она усиленно подражала стилю Вики во всем, включая одежду и интонации) — Виктория Евгеньевна.

— Мы — я шаркнул ножкой — Опоздали вот…

— Она… — засуетилась Мариэтта, махая какой — то бумажкой и тыкая пальцем в невозмутимую Ташу — Вот эта…

— Таша, душа моя, что случилось? — спектакля не выйдет, у Соловьевой нет никакого чувства юмора. Дальнейшее будет или фарсом или безобразным шоу, а это не дело.

— Я подправила сообщение того дядьки, что к вам приходил, ну, который к Ленке нашей клинья подбивает — пояснила Таша — Ну безграмотно же написано!

Маленькая разрушительница устоев. Из таких в результате выходят революционные лидеры и гениальные креативщики, они ничего и никого не боятся и всегда идут от противного. Жалко только, таким людям и объяснить ничего нельзя.

— Таша, я с тобой согласен — мягко сказал я — Тот дядька сказал, что менять ничего нельзя, понимаешь? Все бы еще ничего, но тот дядька один из тех, кто нам денежку платит, и если мы его слушать не будем, то он нам краник финансирования перекрыть может, и тогда все.

— Согласна — непримиримо сказала Таша — Это все мне понятно. Непонятно другое — почему ему позвонить нельзя, объяснить? Вон, пусть Ленка позвонит, он ей всегда навстречу пойдет.

— Ну да, сейчас он мне навстречу, а вечером я с ним на встречу? — Шелестова негодующе фыркнула — Без меня, ребята. Мне как — то по барабану, что там в объявлении написано, мое дело новости. Тебе надо — ты и звони.

— И вот так все — Таша нахмурилась — Не то, чтобы у меня прямо душа за дело болела, но я же знаю, как должно быть правильно, понимаете?