Читаем Файролл полностью

Толпа расступилась, пропуская вперед высокую и статную дуэгарку, затянутую в демисезонную пятнистую шкуру, которая не столько скрывала, сколько подчеркивала ее могучие стати, с десятком скальпов, свисающих с пояса, и кривой саблей, перевязь от которой перехватывала ее правое плечо.

Это была воительница. Валькирия. Богиня людской смерти. И даже на редкость здоровенные клыки, торчащие изо рта, а также неимоверно кривой и большой нос эту особь не портили — настолько сильна была энергетика, от нее исходившая.

— Я Ур-Рага, мать детей Ар-Амна. — Дуэгарка остановилась напротив меня. — Я поддерживаю огонь в его очаге и убиваю любая, кто пробует под него лечь. А твоя кто?

— Скажем так, давний приятель твоего мужа. — Я снова показал ей метку. — Кстати, на той неделе я с ним виделся в Серых Пустошах. Его место теперь рядом с Темным Властелином, и он занимает его по праву.

— Твоя в этом сомневался? — плямкнули губы воительницы, как плевок выталкивая из себя слова. — Он великий воин, по-другому быть не могло. А ты не там, ты тут. Почему?

— У каждого на войне свое место, Ур-Рага. — Прищурил я левый глаз. — Кому мечом махать, кому темными путями ходить. Главное — не показать врагу свою спину и не предать того, кого назвал своим владыкой.

— Пустая слова, — отмахнулась дуэгарка. — Люди ими бросайся, как летучий мышь своя дерьмо, когда лети. Иха много, но цена им — пустота. Мы не будем ваша есть, но вы уходи из наш дом.

Толпа недовольно забубнила, и в этот момент я понял, что эти вечно голодные проглоты плевать хотели на метку Темного Властелина. Дуэгара-меченосца она остановит, ибо воин — всегда воин, независимо от расы, он знает, что такое приказ, но вот мирных жителей, похоже, нет. Их по жизни ведет не желание славы, а зов желудка.

Впрочем, все обошлось. Ур-Рага отвесила пяток подзатыльников, после разбила два носа и попутно кому-то крепко врезала по спине, после чего ропот прекратился. Резкая особа, ничего не скажешь. И вот что мне теперь делать с этой леди? Как ее убеждать?

— Это не твой дом, — заявил я, сплюнув ей под ноги. — Это дом твоего мужа. Я его друг, я сидел с ним за одним столом. Не как пища, а как гость. Ты хочешь оспорить его решения? Не думаю, что он будет рад такому повороту событий. Я раньше или позже с ним встречусь, уж поверь, и скажу о том, что никогда моя нога не переступит порог его жилища. Он спросит, почему я решил так поступить, и тогда…

— Много слов. — Оттопырила нижнюю губу дуэгарка, отчего ее лицо все же стало откровенно страшненьким. Зато грудь начала вздыматься все выше и выше, это смотрелось очень красиво. — Пусть твоя не думай, что моя бояться. Твое слово против моего дела — пфе. Я делай так, что Ар-Амн кричи "еще, еще", и в этот момент он прощай мне все.

— Короче, — пошли уже хоть куда-то, где можно поговорить без того, чтобы на нас смотрели как на ужин, — заявил я. — И потом, слюны на камни уже столько из ртов вытекло, что скоро придется чрезвычайное положение вводить в связи с возможностью затопления пещер. Еще скажи, чтобы туда же ученика Хрытта позвали. Он мне тоже нужен.

— Светлая, не командовай тут, — рыкнула дуэгарка. — А то моя твоя голова руби! И потом ее вари!

— Вареный людской голова — очень вкусно, — зачмокал седоволосый кудрявый гурман. — Ее надо специй начиняй и на слабый огонь ставь. А мозги вари отдельно, и их потома…

Вот ведь повар-любитель! Убивать таких надо, причем не за то, что он собирается меня превратить в изысканное блюдо, а за то, что рассказывает о совсем уж непотребных вещах. И толпа от этого взбудоражиться может, и мне подобное слушать не стоит. А вдруг захочется попробовать?

Фу-фу-фу!

В свой дом нас эта валькирия не повела, как видно, решив, что для этого наши личности все же не дотягивают, потому притащила в какую-то хижину, заросшую грязью настолько, что, например, моего друга Гунтера тут бы удар и хватил. Он хоть и странствующий рыцарь, но все же редкостный чистюля, не понравилось бы ему, что в предоставленном помещении под ногами что-то чмокает и хлюпает, а по стенам какая-то зеленая склизкая поросль раскинула свои побеги.

— Человека, говори прямо — чего твоя надо?

— Проводника желаю заполучить, — решив, что правда — в данном случае лучшая политика, рубанул с плеча я. — Мне надо снова в Серые Пустоши попасть.

— Твоя говорила, что там недавно была, — с ехидцей заметила Ур-Рага. — Иди снова тот путь.

— Кабы он был, чего бы я сюда поперся? — процедил я. — Светлые везде кордоны поставили, нет у меня больше лаза на ту сторону Крисны. А у вас он есть. Не говори, что это не так, ложь не к лицу жене великого вождя дуэгаров.

— Моя знай, что делай, — заявила жена вождя, демонстративно глядя в стену. Уперлась красавица, причем теперь уже из принципа.

Скрипнула дверь, и в дом вошел ученик шамана, который за прошедшее время изрядно вытянулся и обзавелся парой новых татуировок. Одна из них представляла собой решетку, которую пробивал немалых размеров кулак, вторая — кота, играющего на каком-то музыкальном инструменте, представляющем собой некую смесь гитары и балалайки.