Читаем «Евросоюз» Гитлера полностью

Однако когда прошел период «странной войны» и начались реальные боевые действия, то сложившееся положение многим показалось и вовсе катастрофическим: оказались закрытыми… фешенебельные магазины, варьете и рестораны. Теперь война воспринималась не просто как неудобство, а как разорительный момент. В итоге поражение Франции в войне было встречено настороженно, но без общенациональной истерики. Летом 1940 года авторы многочисленных газетных и журнальных публикаций пытались выявить причины военного поражения Франции. Вновь и вновь они выходили на проблемы моральных устоев нации.

Однако прерванная некогда повседневная жизнь возобновилась фактически сразу же после оккупации немцами Северной Франции. Уже 18 июня 1940 года почти все магазины открыли на своих витринах железные ставни. Крупные универмаги Парижа: «Лувр», «Галери Лафайет» и т. д. – вновь начали свою работу. Годы спустя во Франции появится новый литературный жанр – «Как я не любил бошей» (в Германии его аналогом станет «Как я сочувствовал антифашистам»). Однако действительные дневниковые записи, сделанные французами во второй половине 1940 года, демонстрировали совершенно иную картину. Многие едва ли не ликовали, что вновь могли открыть свои заведения. Владельцев магазинов, лавочек и ресторанов радовало небывалое количество «новых посетителей». И еще больше их восхищало, что готовые покупать все подряд немцы платили наличностью. Еще несколько недель назад домохозяйки в панике сметали с прилавков соль, сахар и спички, а сейчас вполне спокойно покупали шерстяную ткань и зимнюю обувь. Начали работать первые кафе на Елисейских полях. Единственным изменением в пейзаже стало появление вместо солдат Союзников офицеров Вермахта. Буквально несколько дней спустя Париж вновь стал местом пребывания многочисленных «иностранцев». Большие группы «туристов» в униформе цвета «фельдграу» и в нарукавных повязках со свастиками активно фотографировали все парижские достопримечательности: Лувр, Собор Парижской Богоматери, Эйфелеву башню. Большинство населения в настороженности наблюдало за происходившим. Впрочем, были и те, кто открыто приветствовал оккупационные войска. Постепенно страх ушел. Молодые девчонки-школьницы с заплетенными косичками иногда набирались храбрости, чтобы улыбнуться завоевателям. По Парижу постепенно разлеталось: «Какие они вежливые!», «Какие они симпатичные!» Немцы стали «очаровательными оккупантами». В метро, не задумываясь, они уступали места пожилым людям и женщинам с детьми. Оживилась не только торговля, но и общественная жизнь, хотя это происходило весьма специфическим образом.

«Европейская идея глубоко укоренилась во Франции. С тех пор как Европа стала ассоциироваться в первую очередь с Германией, эта идея работает исключительно на нас. В настоящее время выставка «Франция-европейка», открытие которой было организовано нашими дипломатическими службами, привлекает внимание множества посетителей. Мы подключили радио, прессу и литературных обозревателей, чтобы непрерывно пропагандировать европейскую идеологию». Именно такие слова содержались в сообщении немецкого посла Отто Абеца, которое 23 июня 1941 года было направлено имперскому министру иностранных дел Риббентропу. Можно было бы посчитать, что немецкий дипломат преувеличил степень влияния так называемой «европейской идеи» во Франции, но это было бы ошибкой. После того как в конце 20-х годов французский министр иностранных дел Аристид Бриан выдвинул идею объединения Европы, ее активно обсуждали как в левых, так и в правых кругах. Во Франции появилось множество новых журналов: «Новый порядок», «Новая Европа», «Планы», «Борьба молодых». Уже из названий следует, что молодые французские интеллектуалы, придерживающиеся разных политических воззрений, искали новые пути, чтобы преобразовать «старую Европу» с ее спорными территориями, взаимными упреками, экономическими кризисами и политическими скандалами. Активно обсуждались вопросы того, насколько было возможно возникновение общеевропейского патриотизма, надклассового социализма и могли ли эти явления стать базой для объединения всех западноевропейских народов.