Читаем Европа — Азия полностью

В поезде я сразу лег спать, чтобы не думать, как все будет. Но поспать долго мне не удалось, — минут через пятнадцать, как застучали колеса, купе стало знакомиться. Я сполз с верхней полки, как нинзя из одноименной компьютерной игры, которая недавно выкрала меня у реальности на три месяца. Женщина и двое мужчин смотрели на меня ласковыми взрослыми глазами. Женщина понимающе вздохнула, открыла большую кожаную сумку «пума» и из вороха плавок и носков вытащила бутыль с чем-то нефабричным. Женщина разлила всем по стаканам для чая своей жидкости и представилась. Звук чуть-чуть опаздывал по отношению к картинке, поэтому как ее звали, мне пришлось додумывать на ходу, впрочем, как и все остальное.

— Манила, Манила Крайкина. Я журналист.

— Очень приятно! — сказал мужчина, единственный в костюме, с черной бородой. — Расмус! Расмус Гриндерс. — Мужчина в костюме привстал и ударился головой о полку. Все засмеялись над его тупой интеллигентностью и выпили. Я назвался Алексеем Учителем. Кто это, я не знал, но для такой ситуации я решил, что это самое подходящее имя. И последний мой соседушка, похожий на кефир с бифидобактериями, расправил свой хвостик, распустил белые волосы и промямлил:

— Михаил Рудин! Борец.

Ужасной оказалась жидкость Манилы. Но делать было нечего, я улыбался, поддакивал новым друзьям и пил. Минут через десять я заметил, что все молчат, и перестал поддакивать. Тогда и начала свой рассказ Манила.

— Свой отпуск я всегда провожу в дороге... — Манила засмеялась. Я сидел напротив нее, улыбался и ощущал, что чем-то от Манилы пахнет, из ее рта, чем-то необычным, даже сильнее ее самогона, какой-то горький полынный запах бил мне в нос.

— Останавливаю машины и еду, еду к морю, пишу эссе, о театре, о культуре... Вам нравится театр?

Все стали кивать, говорить о театре, возбужденно спорить. Михаил стал показывать приемчики, намекая, что не все столичные спектакли близки и понятны провинциальной публике. Мне вдруг представилось, что я попал в роман Тургенева «Накануне», такой светской казалась беседа.

— Меня подсаживают в основном дальнобойщики! Бывает, я до юга добираюсь совсем бесплатно! — Манила рассмеялась и выдохнула на меня очередную порцию своей полыни.

Да, точно, это была полынь, полынь, растущая в полях, по которым едут дальнобойщики; эти парни переминают даль своими огромными колесами и между делом — подсаживают таких вот дурочек, чтобы... И тут я понял, чем на самом деле пахнет изо рта Манилы. Мне стало плохо, и я побежал в туалет. Туалет был закрыт, потому что...

— Молодой человек, мы еще не выехали из санитарной зоны! — проводница пальцами давила мокрые пакетики чая по стаканчикам и складывала выжатые пакетики в большую банку, залитую кипятком. Мне стало еще хуже. Я выбежал в тамбур, вдохнул поглубже тамбурного воздуха и растворился в темноте. Сколько так простоял, я не помню, — пока не полегчало, а может, окончательно поплохело. Это в принципе одно и то же. Я стал повторять про себя слова из песни:

Это песня из детского кинофильма про детей-таджиков, которые боролись с басмачами за тетрадку Устатели. В ней таджик-ученый Устателя описал секретный способ, как плавить какой-то редкий металл. За секретную тетрадку детям помогал бороться учитель Талиб Сатарович. Мне так нравился этот фильм! Его обычно показывали по центральному телевидению на весенние школьные каникулы. Сейчас этот фильм сожгли, наверное, чтобы никто больше не вспоминал про то, что нет разницы между детьми: дети таджики-не-таджики — всем нам жилось когда-то очень прикольно без той хуйни, которую вдруг придумали взрослые. Мы проиграли свое детство, и тетрадь Устатели нашли не те, кто должен был. Поэтому теперь в весенние школьные каникулы детские программы не показывают. Я вернулся в купе и подсел поближе к борцу Мише, чтобы не вдыхать ароматы дальнобойщиков изо рта журналистки.

— Я знаете как боролся! Меня даже на разборки приглашали разбираться! — с каждым гласным звуком Миша подсвистывал какой-то своей личной дыркой, которой у нормального человека нет. — На рынок вызывают, что там, типа, наехали! Приезжай, Миха, на разборки! И чо?! Стоят качки накаченные по тренажерным залам! Фитнес — хуйня!!! Залом, хрясь, — рука сломана, подсечка, залом, — нога сломана. Пять минут, и все эти качки с переломами валяются! — Миша засмеялся и засвистел, как соловушка у китайского императора. — Только однажды дорогу переходил по светофору, с палебрика ступил и сломал ногу! Все, со спортом пришлось завязать... Вот ты!!! — Миша взял меня за плечи. — Вот ты, ответь мне, я дьяков спрашивал, отцов! У меня столько вопросов, а мне никто так и не ответил! Про религию!

— Что конкретно вас интересует про религию?

— В августе 1991 года я работал на колхозном рынке в городе Свердловске...