За несколько десятилетий до этого Лайонел Ротшильд, внук Меира-Аншеля из Франкфурта, сыграл ведущую роль в борьбе британских евреев за равные права. В 1847 г. он стал первым евреем, избранным в палату общин. Но Лайонелу Ротшильду не разрешили занять свое место, потому что он отказался присягать «как добрый христианин». Одни выборы за другими его вновь избирали в парламент, и каждый раз ему запрещалось занять место. Наконец в 1858 г., после продолжительной и острой полемики, закон был изменен, и Ротшильду разрешили присягать на еврейской Библии и не как христианину. Курьезно, что как только Лайонел Ротшильд занял место в палате общин, он ни разу не выступил там ни по одному вопросу.

Уже в XIX в. Ротшильды часто упоминаются в еврейском фольклоре. Например, если главы еврейских благотворительных организаций в Англии говорят: «Г-сподь поможет», то имеют в виду лорда Ротшильда (по-английски «лорд» означает и «Г-сподь»). В другой истории рассказывается, что Ротшильд однажды остановился в гостинице в небольшом украинском местечке, где на завтрак подали два яйца, а потом подали счет на 24 рубля (огромную сумму по тем временам).

«Да вы с ума сошли! – разгневался Ротшильд. – Неужели яйца здесь такая редкость?!»

«Нет, – ответил хозяин, – яйца у нас не редкость. У нас редкость Ротшильды».

Европейские евреи гордились Ротшильдами. Во времена, когда евреи еще не были эмансипированы, эта семья была на равных с королями и главами государств. Хотя многие нувориши из евреев перешли в христианство, ни один Ротшильд не сделал этого. До сего дня Ротшильды остаются аристократами еврейской жизни.

125. Мартин Бубер (1878–1965). Я и Ты

Поскольку рассказывание всяких притч было для Бубера главным методом обучения своей «философии жизни», уместно начать эту главу со случая, происшедшего с самим Бубером, – случая, который, по его словам, определил всю его жизнь. Молодой Бубер сидел дома, готовя школьное сочинение, когда в дверь позвонили. Посетитель выглядел расстроенным и явно хотел поговорить, но, поскольку Буберу не терпелось вернуться к своей работе, он принял гостя вежливо, но, по собственному признанию, так и «не ответил на те вопросы, которые остались незаданными». А через несколько дней узнал, что тот гость совершил самоубийство. И тогда Бубер решил, что встречи с людьми важнее, чем учеба и мистическое созерцание.

Страстный интерес Бубера к разнообразным формам человеческого общения лег в основу его самой известной работы, «Я и Ты», где он различает два типа отношений людей друг с другом и с миром: «Я – Ты» и «Я – Это».

«Я – Ты» – это отношение, на которое человек реагирует всем своим существом. Например, при изучении Библии такой подход открывает читателю очень глубокие и личностные значения текста. Так, после грехопадения Адаму и Хаве стало стыдно, и они попытались спрятаться от Б-га. Б-г позвал Адама: «Айека — где ты?» (Брейшит, 3:9). На чисто рациональном уровне вопрос Б-га бессмыслен, ведь, будучи Б-гом, Он заранее знает, где именно Адам. Но Бубер разрешает эту загадку, цитируя раби Шнеура-Залмана из Ляд, основателя Любавичского движения: «“Айека – где ты?” – учил Шнеур-Залман, – это вопрос, который Б-г адресует любому человеку во всех поколениях, который пытается спрятаться от Него. Где ты?»

С точки зрения Бубера, отношения «Я – Ты» всегда применимы к отношениям человека и Б-га и всегда потенциально возможны при диалоге с другим человеком.

Распространено ошибочное мнение, будто Бубер вкладывает негативный смысл в отношения «Я – Это», явно вызванное «низкими» оттенками значения слова «это». На самом деле Бубер считает отношения «Я – Это» очень важными. Термин же попросту описывает отношения, которые не имеют сильного эмоционального наполнения. Когда человек садится в такси, он хочет, чтобы шофер доставил его до места, и не ожидает от того глубокой эмоциональной вовлеченности. А при хирургической операции, например, хирург и пациент не должны вступать в отношения «Я – Ты», это нежелательно и даже опасно.