Читаем Эванджелина полностью

Эванджелина

В той благодатной стране, где струится поток Делавэра.Там, где лесные поляны помнят апостола Пенна,На берегах живописных лежит им основанный город.Воздух там благоуханен, и персики зреют повсюду;Улицы эхом зеленым доносят названья деревьев, —Что, безусловно, пришлось бы по вкусу местным дриадам,К этому берегу и принесло по бушующим волнамЭванджелину, изгнанницу, в поисках дома и крова.Здесь, растерявший за годы мытарств и детей и внуков,Умер старый Рене Леблан, почти одинокий.Что-то по крайней мере здесь было не чуждое сердцу,Что-то ей давнее чудилось в дружеском облике улиц.Квакерское обращенье на «ты» неосознанно льстилоСлуху ее и Акадию милую напоминало, —Край, где все люди были друг другу как братья и сестры.Вот почему, после долгих, напрасных надежд и исканийВ этой юдоли, — как листья лицом обращаются к солнцу,К этой стране обратились мысли ее и стремленья.Будто промозглый туман, с утра закрывавший вершину,Вдруг унесло — и внизу открылся пейзаж лучезарныйС яркими лентами рек, долинами и городами, —Так пелена с ее глаз упала и, словно с вершины,Мир увидала она в сиянье любви и пред неюПройденный путь предстал прямою и ровной стезею.Нет, Габриэля она не забыла, он жил в ее сердце,В облике прежнем своем, молодом и прекрасном,Даже прекрасней, чем прежде, в немом отчужденье разлуки.В мысли ее о любимом время вторгаться не смело,Годы власти над ним не имели; он не изменился,Как не дано измениться тем, кто ушел или умер. Самоотверженность, долг и кроткое к ближним участье — Этому жизнь научила ее в испытаниях тяжких.Нежность ее не рассеялась, но, как пахучий кустарник,Свой аромат расточая, убыли не претерпела.Лишь одного она в жизни отныне ждала и желала:Всею душою отдаться святому призванью Христову.Так она стала сестрой милосердья, трудясь неустанноСредь городской бедноты, в переполненных нищих трущобах,Там, где нужда и отчаянье жили, скрываясь от света,Где презираемы всеми ютились болезни и горе.Часто средь ночи, когда весь мир засыпал и лишь сторож,Между домами бродя, монотонно бубнил: «Все спокойно!» —Он замечал ее свечку в каком-то окне одиноком.Часто на ранней заре, когда огородник немецкийЧерез предместье тащился кряхтя на базар с овощами,Видел он это лицо, изнуренное бденьем полночным.

Перейти на страницу: