Читаем Эванджелина полностью

Эванджелина

Радостно солнце наутро в лучах разлилось над деревней, Радостным блеском сверкнуло над волнами Минасской бухты.Где корабли англичан раскачались под бризом.Жизнь уже пробудилась в Гран-Прэ, и труд многошумныйСотнями рук стучал в золотые ворота рассвета.С ферм соседних и хуторов, со всей сельской округиШел беспечный народ, принаряженный, словно на праздник. Шутки, приветствия, оклики, радостный смех молодежиВ воздухе ярком звенели. С полей и лугов отдаленныхПо неприметным тропинкам, по следу телеги на дернеНовые группы крестьян подходили, сливаясь друг с другом.Вскоре, задолго до полдня, все звуки работы в деревнеСмолкли. Толпою заполнились улицы. Люди сиделиВозле дверей на скамейках, смеясь и болтая под солнцем.Стал каждый дом бесплатной харчевней, открытой любому;Ибо у этих простых людей, живущих как братья,Все было общим, и с ближним делиться им было в привычкуНо Бенедиктов дом казался гостеприимнейВсех остальных: ведь была там хозяйкою Эванджелина;Ласковой речью она привечала, и слаще был вдвоеКубок, который с улыбкою гостю она подносила.Прямо под небом, в саду, еще аромат сохранившемСнятых плодов золотых, раскинулся пир обрученья.Там под навесом в тени сидели — священник почтенный,Честный нотариус, и Бенедикт, и Базиль добродушный.Неподалеку, где яблочный пресс и пчелиные ульи,Расположился Мишель-музыкант, не стареющий сердцем.Быстро водил он смычком, и его поседелые кудриПо сторонам разлетались от ветра, и очи сверкали,Словно горящие уголья, если сдунуть с них пепел.Весело пел старик под хриплый мотив своей скрипки«Tous les Bourgeois de Charte»[1] и «La Carillon de Dunkerque»[2],Такт отбивая усердно ногой в башмаке деревянном.Весело, весело вместе старые и молодые —Даже и дети меж ними — в танце задорном кружилисьМежду деревьями сада и вниз, по зеленому склону.Самой прекрасной была там из девушек Эванджелина,Был Габриэль среди юношей самым красивым и статным.

Перейти на страницу: