Читаем Это рискованно (ЛП) полностью

  Подняв дверь гаража, он затащил каяк внутрь и затолкал его на стропила. Затем, припарковав машину и закрыв за собой дверь гаража, он вернулся вверх по пандусу и поднялся по каменным ступеням с балюстрадой к входной двери. Во всяком случае, повторный брак его матери, безусловно, дал семье преимущество в мире, с точки зрения собственности. Стянув с себя мокрые непромокаемые штаны и повесив их, чтобы капало в прихожей, он нашел свою мать на кухне, прервавшуюся от приготовления бараньей ноги и кипячения чайника, чтобы открыть банку с илом на основе чернослива для ужина. детский десерт. Сама Джессика тем временем, временно примирившись с миром, лежала на спине на коврике на полу, посасывая пальцы ног. Рядом с его матерью и сводной сестрой стоял полицейский в форме.

  Офицер улыбался, и Дензил узнал в нем Джека Хобхауза. Солидный мужчина средних лет в фуражке с эмблемой полиции Норфолка несколько раз заходил в дом, когда Дензил был дома, — последний раз консультировал по поводу новой системы сигнализации.

  — Дензил, дорогой, сержант Хобхауз нас кое о чем предупреждал. Судя по всему, на свободе есть пара террористов. Не здесь, но они вооружены, и они, по-видимому... Наклонившись в ответ на внезапный резкий крик Джессики, она подняла ребенка, перекинула через левое плечо и начала похлопывать по спине.

  "Видимо…?" — подсказал Дензил.

  «Они убили пару человек на северном побережье», — сказала она, когда Джессика, рыгая, выпустила молочный поссет на спину дорогого черного кардигана своей матери. «Все это было связано с человеком, которого нашли застреленным на той автостоянке».

  — Факенхэм, — сказал Дензил, глядя на спину своей матери с брезгливым ужасом. «Я что-то читал об этом в местной газете. Они ищут британку и пакистанца, не так ли?

  — Так они думают, — сказал Хобхаус. «Теперь, как сказала твоя мама, нет причин предполагать, что они где-то рядом, но…»

  Его прервал звонок настенного телефона. Дензил потянулся было к ней, но мать схватила трубку, прислушалась и положила трубку. В тот же момент ребенок начал плакать.

  «Движение затруднено на милю из-за блокпостов», — с отчаянием объявила она, перекрывая плач ребенка. — Думает, что он опоздает как минимум на час. И его чертовы родители прибудут в любую минуту. Это напомнило мне, что нам понадобится немного вина и еще немного тоника… Боже мой , Дензил, это они?

  — Я, э… я оставлю это, — пробормотал Хобхауз, протягивая Дензилу два фотокопированных листа формата А4 и надев кепку, — и пойду. Любые заботы, не стесняйтесь. И, очевидно, если вы кого-нибудь заметите…

  Дензил взял простыни, рассеянно показал офицеру большой палец и выглянул в окно. Судя по пятилетнему «ягуару» и нетерпимой осанке выходящей из него парочки, это действительно были «они».

  «Мама, у тебя болит спина». Он глубоко вздохнул, кратко, но с тоской подумал о безмятежности, царившей во второй половине дня, и пошел на величайшую жертву. «Дай мне Джессику. Иди наверх и переоденься. Я буду держать форт.

  55

  Фарадж бесстрастно наблюдал, как Джин, стоявшая на коленях по пояс на вымощенной плиткой тропинке под мостом, наклонилась вперед, чтобы ополоснуть волосы в реке. За арками моста лежал серый зловещий рассвет. Было 9 утра и очень холодно. Пальцы Джин методично царапали ее кожу головы, тонкое мыльное облачко плыло вниз по течению, и, наконец, она подняла голову и выжала темную прядь волос. Все еще пригнувшись над водой, она достала пластиковую расческу из расстегнутого мешка для стирки и несколько раз провела ею вперед от затылка, пока с волос не перестало капать. Затем она стряхнула его и снова надела грязную футболку. Руки у нее теперь тряслись после погружения в реку, голова болела от холода, а голод скручивал внутренности. Однако важно было, чтобы она выглядела презентабельно.

  Это был день.

  Прижав сжатые руки к подмышкам, чтобы на мгновение согреть их, она порылась в мешке для белья, нашла стальные парикмахерские ножницы и протянула их вместе с расческой Фарадж. События приобрели странную ясность. — Моя очередь стричься, — сказала она немного застенчиво.

  Он кивнул. Нахмурившись, взял ножницы. Померцал им экспериментально.

  — Это просто, — сказала она. «Ты работаешь сзади наперед, подстригая так, чтобы каждая прядь, — она подняла указательный палец, — была вот такой длины».

  Все еще хмурясь, Фарадж сел позади нее. Взяв расческу и ножницы, он начал стричь, на ходу осторожно опуская отрезанные пряди в реку. Через пятнадцать минут он отложил ножницы.

  "Сделанный."

  "Как это выглядит?" спросила она. — Я выгляжу иначе?

  Слово нежности. Достаточно одного слова.

  — Ты выглядишь иначе, — резко сказал он. "Вы готовы?"

  — Я просто хочу в последний раз взглянуть на карту, — сказала она, искоса взглянув на него. Ему не было еще и тридцати, но щетина на подбородке была серебристой. Его лицо было пустым. Потянувшись за книгой, щурясь от тусклого света, она еще раз изучила топографию местности. Пока ворона летела, они были всего в трех милях от цели.