Читаем Это падение полностью

– Я рада, что тебе здесь нравится. – Кэти обходит меня и притягивает к себе для объятия, наполняя мое тело теплом. Перед уходом она обменивается взглядом с Нейтом – они словно ведут обо мне молчаливый разговор, – и когда Нейт идет ко мне, я смотрю в сторону, словно ничего не заметила.

– О, миссис Притер, ваш дом просто божественен. Мне нужны контакты вашего дизайнера! – передразнивает меня Нейт смешным визгливым женским голосом.

– Боже мой! Я ТАК не говорю! – Я толкаю его на постель.

Нейт поднимает руку, почти соединив большой палец с указательным, изображая крошечное расстояние:

– Говоришь. Но не совсем так. Вот на столечко не так.

– Молчи! Я хочу понравиться твоей маме. Они были очень добры, приняв меня в своем доме. – Немного обидно, что он смеется надо мной.

Нейт это видит, хватает меня за руку, усаживает к себе на колени и крепко обнимает.

– Прости. Твое умиление приятно маме. И, кстати, родители без ума от тебя. Как и я.

Моей щеки касаются его теплые губы. Миг спустя эти губы накрывают мои и целуют, пока в дверях не раздается тактичное покашливание Тая.

– Чтоб не творили этой пакости за праздничным столом. Меня стошнит, – заявляет он, въезжает в комнату и подносит к носу уголок одеяла. – Черт. Мама постирала твое одеяло. А твое? – обращается он к брату.

Нейт пожимает плечами, и Тай задом выезжает из комнаты, направляясь к нему. Мы идем за ним. В комнате Нейта он тянет к носу одеяло брата и тут же отбрасывает его от себя.

– Что за фигня?! Мам, чего это арома-салфетное белье у всех, кроме меня? – Секунды спустя он уже едет ныть по этому поводу маме.

– Арома-салфетное? – смеюсь я.

– В переводе с языка Тая: чистое. Он любит запах ароматизированных салфеток для сушки. Это у него как с Куки, – качает головой Нейт. – У брата забавные предпочтения.

– О! Ты мне напомнил… Смотри, кого я привезла. – Я тяну Нейта за собой в свою комнату, расстегиваю молнию на дорожной сумке и достаю нашего плюшевого заложника. – Наверное, мы и так уже зашли далеко.

Нейт кивает. Подперев дверной косяк плечом, он с улыбкой наблюдает за тем, как я запихиваю Куки обратно в сумку.

– Хочешь завоевать сердце Тая раз и навсегда? – спрашивает он, и я, подумав, снова вытаскиваю мишку. – Идем со мной.

Нейт отводит меня к маленькой двери у заднего крыльца, и я сразу понимаю, что это прачечная. Мы забрасываем Куки в сушилку с ароматизированными салфетками и включаем прибор на пять минут. Когда сушилка заканчивает работу, мы достаем медвежонка, и я пишу Таю записку заглавными буквами: «БОЛЬШЕ НИКАКОГО ШУМА ИЗ НИЧЕГО, ХОРОШО?» Потом мы засовываем плюшевого мишку с запиской под одеяло Тая, чтобы он нашел их перед сном.

Нейт

Здорово видеть ее в своем доме. Она словно… была тут всегда и останется дальше. Но меня ежесекундно мучает одна мысль: я храню от Роу секрет, и, узнав об этом, она уйдет. И я это пойму. Она должна была вернуться домой в последний раз, должна была узнать о случившемся и попрощаться с Джошем. Теперь она этой возможности лишена. Единственное, что ей остается сейчас, – двигаться вперед. Возможно, родители Роу правы. Возможно, чтобы двигаться вперед, ей не стоит возвращаться. Возможно, открывшаяся правда будет сдерживать ее, займет все мысли и помешает сдать экзамены, разрушит прекрасное начало. Однако меня не оставляет мысль о том, что сокрытие правды тоже может выйти нам боком.

Родители Роу еще не продали дом. Но когда она общалась с ними в последний раз, прямо перед нашим отлетом, они уже почти собрали вещи. Интересно, они все же поехали отдыхать вдвоем или остались дома, притворившись, будто уехали?

Мы с Роу провели вечер с папой и Таем за просмотром матча между «Пэйсерс» и «Майами»[31], уютно устроившись на диванчике. Мама в кухне готовила к нашему завтрашнему празднованию Дня благодарения. Она сделала лазанью и яичные роллы. У Роу это вызвало радостное предвкушение, за что я люблю ее еще больше. Любая мелочь – даже самая маленькая – заставляет меня любить ее еще больше. Я уже так сильно люблю ее, что в случае нашего расставания на месте сердца останется дыра.

Я наслаждаюсь каждым совместным мгновением, лежа на диване и прижимая Роу к себе. Отец, как всегда, задремал в своем кресле, и Тай дурит, роняя в его волосы семечки – одну за другой, потихоньку. Роу хихикает, и я прижимаю ее еще крепче, люблю еще больше.

– Ладно, детки. – Тай отряхивает с ладоней налипшую с семечек соль и отъезжает от кресла отца. – Мое лицо растеряет свою красоту без здорового сна. И я обещал позвонить Кэсс.

– Хорошо, – резковато отвечает Роу, удивляя и меня, и Тая.

– Так, я что-то пропустил? – хмурится брат, почесывая почти отросшую за две недели бородку.

Роу смотрит на меня расширившимися глазами. Похоже, ее тоже удивил собственный тон.

– Прости за резкость. – Она отталкивается от дивана, садясь передо мной. – Я просто хотела сказать, что тебе обязательно надо ей позвонить. Она скучает по тебе.

Ее слова вызывают у Тая странную улыбку. Если бы не знал его, то подумал бы, что он покраснел.

– Знаешь, тебе следовало пригласить ее. Она хотела поехать с нами.