Читаем Это они, Господи… полностью

Верно. Только ведь я ещё когда сказал:

С тех пор это стало общим местом. А вы и дальше в той же манере прихватизации:

Ну, сколько можно мурыжить моего «гения красоты»! Да и не мой он, я и сам-то позаимствовал его у Василия Андреевича. Ну, один-то разочек по дружбе можно было…

— Банальностей у вас невпроворот! Кроме моих, тут и замусоленные строки то Лермонтова об «одиноком парусе», то Тютчева о России, уме и аршине; тут и заезженная «дорога в храм», по которой, мол, непременно приведёт к счастью; и эксгумированный ныне Нострадамус; и вдруг нахлынувшие в русскую поэзию обитатели небес — сам Создатель, и Христос, и бесчисленные ангелы порхают, машут крылышками… Но сколько бы вы ни воспевали небесах, месье, всё равно видно же, что в прошлом вы были замзавотделом агитации и пропаганды ЦК комсомола и, конечно, занимались там антирелигиозной пропагандой.

Тут Дементьев, надо думать, изумится бы: откуда, мол, знает?

— Да это же не только пророкам видно, — ответил бы Александр Сергеевич. — Вот вы объявляете:

— Так мог сказать только человек с Маросейки, где было ЦК комсомола, или со Старой площади, где ЦК партии, только Акакий Акакиевич, живший в мире этой номенклатуры.

— А это откуда? —

— С чего вы взяли, что ангелы подчиняются звёздам? На небе, сударь, совсем иная субординация. Или вот ещё:

— Недосуг! Как о своём израильском дружке Алексине или Щаранском. Конечно, Бог поругаем не бывает, но это же оскорбительно для верующих. Бог всеведущ, вездесущ, всемогущ и всемилостив. Неужели это не знали в ЦК комсомола?

— А дальше просто кошмар:

— Это уж прямое богохульство! Всевышний с «беломорканалом» в зубах. Неужели от советских людей скрывали и то, что Бог некурящий? Творец, может, когда и баловался — ведь и табак дело его рук, интересно попробовать, что получилось, но ещё до ноева потопа Он решительно завязал.

— А вот и такая чушь —

— Что значит «влюблялся»? Сегодня влюбился, завтра разлюбил, потом опять влюбился. Так, что ли? Я влюбился в Наталью Николаевну и — навсегда. Что вы мне навязываете свою амурную суетливость! А ещё и такой букет:

— О, Господи, сколько велеречивой трескотни — безумие, неистовство, пламя да ещё сиреневое, полыхание, опаленные души, царство красоты, вечная молодость, и всю эту непотребщину суёте читателям, прикрываясь нашими именами да премиями в нашу честь. И суёте со страниц не какого-то «Пульса Тушино», а «Литературки», главной писательской газеты, которую я основал, и под моим профилем на первой полосе.

— Но ведь её нынешний главный редактор сам, как говорит, «профессиональный поэт, автор нескольких книг стихов и лауреат премий именно за стихотворчество». (Между прочим, премии имени Маяковского, о чём нехорошо умалчивает). А ведь еще и диссертацию защитил о поэзии. Во всём доходит до точки! И не может кандидат наук не знать, что Пушкин не «влюблялся» в Наталью Николаевну, а влюбился — и точка. Не может кандидат не понимать, чего стоят в базарный день все эти безумные полыхания и пламенные неистовства. Не может не видеть, что на страницах его газеты идёт беспардонная спекуляция именами классиков. Так что же его заставляет профанировать поэзию? Я сказал бы так: