Читаем Это не страшно полностью

Как-то Шастин сказал. Христианский мир совсем не странен обилием дней памяти своих святых: ежедневное воспоминание в церкви не дает душе расслабляться наблюдением мирских военных событий и участием в них. Мудро.

Столкновение с неожиданностями сельской жизни – это как на говешку наступить. Впрочем, русская действительность – сплошь неожиданности и говешки. Если бы европеец или америкос так часто сталкивались бы с неожиданностями и спокойно переживали их (ну, пусть даже с легким душевным трепетом, как то: вот ведь пришла зима – зараза, нежданно, в декабре,) кем бы они стали? Правильно, русскими. Русский – не национальность, а состояние души.

Вот только идеи русской нет, вокруг которой следовало бы объединиться!.. Здорово было бы! Все население Земли, по духу – РУССКИЕ, только у некоторых языки разные и цвет кожи, и все сматериться могут, вот времена!.. Мечтатель ты, Турчин, похмельный!

Врачи на приеме и в стационаре судорожно меряют давление всем своим пациентам подряд, дабы изобразить, что они их обследуют, долго и с умным видом выслушивают шумы легких и тоны сердец у семидесятилетних, якобы по их легочным и сердечным шумам можно сказать что-то очень конкретное, определенное, доискаться, наконец, до причины болезни и лечить ее, мерзкую, лечить! А годков-то пациенту – 79–84, а у врача-то он был последний раз лет этак 10, а то и 20 назад: «приезжали, давление мерили, а как же! А флюшку дык кажный год таскают делать». А врачей в селах в 8-10 раз меньше, чем положено по нашим рассейским нормативам, да и самым молодым уж давно за тридцатник. Читаем ли мы что новое в медицине? А коров когда терапевту доить, акушерке гусей щипать, детей кормить и в школу отводить, в огороде-садике работать? Муж-то законный после работы своей, физически и этилированно устал, на отдыхе, храпит. Крыша подтекает? Ага! Кто полезет? Конечно рентгенолог, хозяин, а че, не мужик? О чем это вы – о новом в медицине? Знаем и о новом, только это новое стоит в сто раз дороже эналаприла, стрептоцида, ципрофлоксацина и левомицетина (который, говорят, если втихушку мужу в водку подмешать – рвать будет за три метра, может и рефлекс условный приобретет, если не преставится). А в наших провинциальных больницах лекарственные препараты, выпущенные три десятилетия назад и которые можно перечислить по пальцам рук, до сих пор сражаются с недугами под страшными заморскими названиями; нет компьютерных томографов, разве что один-два аппарата ультразвуковой диагностики на пятьдесят тысяч населения, один рваный тонометр на сорок человек в терапевтическом отделении с одним размером манжеты и на толстую, и на тонкую руку; покупка медицинских халатов, ручек, бумаги, пластыря, клея за свой счет и много чего другого. Кто-то и денег бабкам дает на лекарства и свои лекарства им приносит…

Да! Зашибись. Агонирует медицина. Но пока останется хоть одна клинически мыслящая башка в каждом отделении, не сетующая по мизерной зарплате, которую совершенно законно можно назвать подачкой или милостыней – будет наша горе-медицина агонировать еще Бог весть сколько времени! Качественно и эффективно лечить уже не будет… И здоровых уже нет – есть недообследованные.

Так нехотя рассуждал Иван Николаевич Турчин, лежа на продавленном диване в ординаторской: так много людей хотят, чтобы я жил, что хочется умереть.

Из вышеподуманного выскочила следующая мыслишка.

Младшему сыну посвящается.

Откуда у тебя появится мудрость? Ты не читаешь книг, не смотришь хороших картин, не трудишься для заработка хотя бы на карманные расходы, не живешь по совести. Откуда у тебя самоуверенность? Да. Молодежь любой эпохи самоуверенна, но обычно иначе: конструктивно революционна в лучшем случае, преступно анархична – в худшем, а ты – вызывающе пассивен. Кто же тебя будет кормить через несколько лет? Папа врач? Держи карман шире!

А мы стареем:

«До 10 лет себя не помню, после 20 – стараюсь забыть, это немного перефразированный Бегбедер, стыдно; осталось в жизни десять золотых лет: тут и первая любовь, первая женщина, первая зарплата, первая подлость, никем не замеченная, принесшая дивиденды.»

Мысли Ивана Николаевича метались в широчайшем диапазоне человеческих познаний, пока мозг не заснул.

Вечер. Дежурство, сутки, воскресенье. Он лежит на продавленном диване, уперев взгляд в цветные пятна телика, не осмысливая происходящего. Его же мысли продолжают метаться по просторам виртуальной Вселенной, опережая друг друга в приоритетах, тут же забываются, рождаются новые, ничего в голове не откладывается.

В ординаторскую заглянула медсестра:

– Доктор, в двенадцатой бабке плохо, у окна, справа. Давление нормальное. Посмотрите.

Физическое страдание постороннего человека вызывает у него чувство досады, раздражение от потревоженного кисло-сладкого самопогружения: как прожить до зарплаты.